Начало похода

Группа туристов состояла из лыжников турклуба Уральского политехнического института (УПИ, Свердловск): пять студентов, три инженера-выпускника УПИ и инструктор Коуровской турбазы. Руководителем группы был студент 5-го курса УПИ турист Игорь Дятлов.

Первоначально в группу входило десять человек:

1. Игорь Алексеевич Дя́тлов (родился 13 января 1936 года), студент 5-го курса радиотехнического факультета;
2. Зинаида Алексеевна Колмого́рова (родилась 12 января 1937 года), студентка 5-го курса радиотехнического факультета;
3. Рустем Владимирович Слобо́дин (родился 11 января 1936 года), выпускник механического факультета (1958 г.), инженер комбината № 817 в Челябинске-40;
4. Юрий Николаевич Дороше́нко (родился 29 января 1938 года), студент 4-го курса радиотехнического факультета;
5. Георгий (Юрий) Алексеевич Кривони́щенко (родился 7 февраля 1935 года), выпускник строительного факультета (1957 г.), инженер комбината № 817 в Челябинске-40;
6. Николай Владимирович Тибо́-Бриньо́ль[6] (родился 5 июня 1935 года), выпускник строительного факультета (1958 г.), инженер;
7. Людмила Александровна Дуби́нина (родилась 12 мая 1938 года), студентка 4-го курса строительного факультета;
8. Семён (Александр) Алексеевич Золотарёв (родился 2 февраля 1921 года), инструктор Коуровской турбазы, выпускник Института физической культуры Белорусской ССР (1950 г.);
9. Александр Сергеевич Колева́тов (родился 16 ноября 1934 года), студент 4-го курса физико-технического факультета;
10. Юрий Ефимович Ю́дин (родился 19 июля 1937 года), студент 4-го курса инженерно-экономического факультета.

Юрий Юдин выбыл из группы из-за радикулита при выходе на активную часть маршрута (часть, преодолеваемая исключительно собственными силами), благодаря чему единственный из всей группы остался в живых.

Поход группы был приурочен к XXI съезду КПСС. За 16 дней участники похода должны были преодолеть на лыжах не менее 350 км по северу Свердловской области и совершить восхождения на североуральские горы Отортен и Ойко-Чакур. Поход относился к 3-й (наивысшей) категории сложности (по действовавшей тогда классификации спортивных турпоходов, принятой в 1949 году).

23 января группа выехала на поезде из Свердловска в Серов, куда прибыла утром 24 января. Вечером того же дня группа выехала на поезде в Ивдель и около полуночи (ночью с 24 на 25 января) прибыла в город. Утром 25 января дятловцы на автобусе выехали в Вижай, где заночевали в гостинице.

Утром 26 января группа выехала на попутке (грузовике с открытым кузовом) в посёлок лесозаготовителей. Там 27 января они сложили рюкзаки на выделенную начальником лесучастка подводу, встали на лыжи и отправились в заброшенный посёлок 2-го Северного рудника, входивший ранее в систему ИвдельЛАГа.

В тот же день обнаружилось, что Юрий Юдин из-за боли в ноге (воспалился седалищный нерв) не может продолжать поход. Тем не менее, Юдин дошёл с группой до 2-го Северного, чтобы набрать камней для института.

Утром 28 января Юдин, попрощавшись с группой и отдав товарищам свою часть общего груза и личные тёплые вещи, вернулся назад с подводой.

Из дневника Зинаиды Колмогоровой: «…Дедушка Слава на своей лошади сегодня уходит, уходит и Юра Юдин. Взял несколько образцов. Я видела впервые эту породу после бурения. Здесь много халькопирита и пирита…»

Из дневника Люды Дубининой: «…Юрка Юдин сегодня уезжает обратно домой. Жаль, конечно, с ним расставаться, особенно нам с Зиной, но ничего не поделаешь…»

Активная часть похода

Первые дни похода по активной части маршрута прошли без каких-либо серьёзных происшествий. 28 января туристы, выйдя из 2-го Северного, продвигались на лыжах вдоль реки Лозьвы и заночевали на её берегу.

Из дневника Зинаиды Колмогоровой: «Вот прошли первые 30 мин. Конечно, рюкзак ничего, тяжеленький. Но идти можно. Первый день ведь всегда трудно…»

Из общего дневника группы Игоря Дятлова: «Сегодня первая наша ночь в палатке. Ребята возятся с печкой, пришивают полог из простыни. Кое-что сделав и кое-что не сделав, садимся ужинать. После ужина долго сидим у костра, поем задушевные песни…»

29 января был совершён переход от стоянки на берегу Лозьвы к стоянке на её притоке Ауспии по тропе манси.

Из общего дневника группы Игоря Дятлова: «Глубина снега в этом году значительно меньше, чем в прошлом. Часто приходится останавливаться и соскабливать мокрый снег с лыж, ибо встречаются еще такие незамерзшие места».

30 января группа продолжала продвигаться вдоль Ауспии по санно-оленьей тропе манси.

Резко похолодало: с -5°C до -17°C днем и -26°C вечером. Из общего дневника группы Игоря Дятлова: «Дневник пишется в пути, на морозе, на ходу… Сегодня — третья холодная ночевка на берегу Ауспии. Начинаем втягиваться. Печка — великое дело».

31 января дятловцы подошли к горе Холатчахль и попытались подняться по склону, но из-за сильного ветра были вынуждены вернуться назад к Ауспии и там заночевать.

«Идти сегодня особенно тяжело. След не видно, часто сбиваемся с него или идем ощупью… Таким образом проходим 1,5−2 км в час… Постепенно отделяемся от Ауспии, подъем непрерывный, но довольно плавный. И вот кончились ели, пошел редкий березняк. Мы вышли на границу леса».

Последняя запись в общем дневнике, сделанная вечером 31 января, гласит: «Спускаемся на юг — в долину Ауспии. Это, видимо, самое снегопадное место. Ветер небольшой по снегу 1,2−2 м толщиной. Усталые, измученные, принялись за устройство ночлега… Дров мало. Хилые сырые ели. Костер разводили на бревнах, неохота рыть яму. Ужинаем прямо в палатке. Тепло. Трудно представить подобный уют где-то на хребте, при пронзительном вое ветра, сотне километров от населенных пунктов…»

1 февраля группа, оборудовав в долине Ауспии лабаз (склад части вещей и продуктов, ненужных при восхождении на Отортен), около трех часов дня ушла по вчерашнему проторенному маршруту — через перевал в долину реки Лозьва, к ее четвертому притоку.

Однако, взяв на 500−600 метров левее, туристы вышли не к реке, а на склон горы Холатчахль, название которой в переводе с языка манси означает «Гора мертвецов». Ввиду скорого наступления темного времени суток группа решила обосноваться непосредственно на склоне. Здесь же были сделаны последние фотографии ребят, расчищающих место для палатки.

Гибель группы

12 февраля группа должна была дойти до конечной точки маршрута — посёлка Вижай, послать телеграмму в институтский спортклуб, а 15 февраля вернуться в Свердловск. Первым обеспокоенность выразил Юрий Блинов, руководитель группы туристов УПИ, которая подъезжала вместе с группой Дятлова от Свердловска до поселка Вижай и ушла оттуда на запад — к хребту Молебный Камень и горе Ишерим (1331). Также за судьбу родных стали волноваться сестра Саши Колеватова Римма, родители Дубининой и Слободина. Руководитель спортклуба УПИ Лев Семёнович Гордо и кафедры физвоспитания УПИ А. М. Вишневский ещё день-два ожидали возвращения группы, поскольку ранее случались задержки групп на маршруте по разным причинам. 16−17 февраля они связались с Вижаем, пытаясь установить, возвращалась ли группа из похода. Ответ был отрицательным.

Поисковые работы начались с уточнения маршрута, по которому отправилась группа Дятлова. Выяснилось, что маршрутную книжку Дятлов в спортклуб УПИ не сдавал, и никто точно не знает, какой маршрут выбрали туристы. Благодаря Римме Колеватовой, сестре пропавшего Александра Колеватова, маршрут был восстановлен и передан преподавателю военной кафедры УПИ полковнику Георгию Семёновичу Ортюкову. 19 февраля он отправился в Ивдель для организации там штаба поисковых работ.

24 февраля, в ходе опроса охотников-манси, выяснилось, что есть «свежие» остатки стоянки какой-то туристской группы в долине реки Ауспии. Штаб поисков полагал, что это следы группы Дятлова и двигалась она к Отортену не через верховья истоков Лозьвы (из чего исходили при начале поисков), а по долине реки Ауспии, правого притока Лозьвы. В верховье Ауспии, на её левом берегу спасатели обнаружили еле заметный лыжный след, сильно заметённый снегом, местами исчезающий. По данному следу провели разведку в нескольких направлениях: вниз и вверх по Ауспии и в сторону вершины Холатчахль. Борис Слобцов, его напарник Михаил Шаравин и охотник Иван Пашин выдвинулись в сторону перевала, через который лежал путь на Отортен. Вскоре, неожиданно для себя, они вышли к туристской палатке, которая находилась на склоне горы Холатчахль, примерно в 300 метрах от вершины. Палатка оказалась пустой и с разрезанной стенкой. Найденные в ней вещи и документы свидетельствовали — это была палатка тургруппы Дятлова.

Из протокола места обнаружения стоянки группы туристов тов. Дятлова Игоря 28 февраля 1959 года (Уголовное дело, т.1, л.2): «Место ночлега находится на Северо-Восточном склоне высоты 1079 в истоках реки Ауспии. Место ночлега находится в 300 м от вершины горы 1079 под уклоном горы 30°. Место ночлега представляет из себя площадку, выравненную от снега, на дне которой уложены 8 пар лыж. Палатка растянута на лыжных палках, закреплена верёвками, на дне палатки разостланы 9 рюкзаков с разными личными вещами участников группы, постланы сверху телогрейки, штормовки, в головах 9 пар ботинок, обнаружены также брюки мужские, также валенки три пары, также обнаружены тёплые меховые куртки, носки, шапка, лыжные шапочки, посуда, вёдра, печка, топоры, пила, одеяла, продукты: сухари в двух мешках, сгущённое молоко, сахар, концентраты, записные книжки, план маршрута и множество других мелких вещей и документов и фотоаппарат и принадлежности к фотоаппарату».

26 февраля, спускаясь по предполагаемым следам туристов, уходящим от палатки, в полутора километрах вниз от неё, в месте, где уже начинался лес, возле крупного кедра, были обнаружены тела Юрия Дорошенко и Юрия Кривонищенко. Они лежали на некотором расстоянии друг от друга рядом с остатками небольшого костра, который ушёл в снег. Спасателей поразило то, что оба тела были раздеты до нижнего белья. Дорошенко лежал на животе. Под ним — разломанный на части сук дерева, на который, видимо, он упал. Кривонищенко лежал на спине. Вокруг тел были разбросаны всякие мелкие вещи. При этом было зафиксировано: у Дорошенко обожжена стопа и волосы на правом виске, у Кривонищенко — ожог левой голени 31×10 см и ожог левой ступни 10×4 см. На самом кедре, на высоте 4−5 метров, были обломаны ветки, часть из них лежали вокруг тел.

В 300 метрах от кедра вверх по склону в направлении палатки было найдено тело Игоря Дятлова. Он был слегка занесён снегом, полулежал на спине, головой в сторону палатки, приобняв рукой ствол берёзки. На Дятлове были лыжные брюки, кальсоны, свитер, ковбойка, меховая безрукавка. На правой ноге — носок шерстяной, на левой — хлопчатобумажный. На лице был ледяной нарост, означавший, что перед смертью он дышал в снег.

Вечером того же дня, примерно в 330 метрах от Дятлова, выше по склону, под слоем плотного снега в 10 см с помощью поисковой собаки было обнаружено тело Зины Колмогоровой. Она была тепло одета, но без обуви. На лице были признаки кровотечения из носа.

2 марта был найден лабаз тургруппы в лесу, который находился в 300 метрах от базового лагеря поисковиков и в 100 метрах от берега Ауспии.

Спустя несколько дней, 5 марта, в 180 метрах от места обнаружения тела Дятлова и 150 метрах от расположения тела Колмогоровой с помощью железных зондов под слоем снега 15−20 см был найден труп Рустема Слободина. Он был также довольно тепло одет, при этом на правой ноге был валенок, надетый на 4 пары носков (второй валенок был обнаружен в палатке). На лице был ледяной нарост и были признаки кровотечения из носа.

Расположение всех трёх тел, найденных на склоне, их позы указывали на то, что они погибали на обратном пути от кедра к палатке.

Поиски оставшихся туристов проходили в несколько этапов с февраля по май. При этом спасатели в первую очередь искали людей на склоне горы с помощью зондов. Также были исследованы перевал между вершинами 1079 и 880 и хребет в сторону Лозьвы, отрог от вершины 1079, долина продолжения 4-го истока Лозьвы и её продолжение от устья вдоль долины Лозьвы на 4−5 км. С конца апреля поисковики сосредоточили силы на исследовании оврага, располагавшегося ниже от кедра, и где толщина снежного покрова доходила до 3-х метров.

В первых числах мая снег начал интенсивно таять и позволил обнаружить предметы, которые и указали спасателям нужное направление розыска. Так, обнажились сорванные хвойные ветки и обрывки одежды, которые отчётливо вели в ложбину ручья, протекавшего примерно в 70 м от кедра и сильно занесённого снегом. Раскоп, проведённый в ложбине, позволил найти на глубине более 2,5 м настил из 14 стволов небольших пихт и одной берёзы длиной до 2 м. На настиле лежал лапник и несколько предметов одежды. По положению этих предметов на настиле обнажились четыре пятна, выполненные как «посадочные места» для четырёх человек.

4 мая в 75 метрах от костровища, где были найдены первые тела, под четырёхметровым слоем снега, в русле уже начавшего таять ручья, ниже и чуть в стороне от настила, при дальнейшей расчистке ложбины, были найдены оставшиеся туристы. Сначала нашли Людмилу Дубинину — она застыла, стоя на коленях лицом в склон у водопада ручья. Остальные трое нашлись немного ниже. Колеватов и Золотарёв лежали в обнимку «грудь к спине» у кромки ручья, видимо, согревая друг друга до конца. Тибо-Бриньоль находился ниже всех, в воде ручья.

На трупах, а также в нескольких метрах от них обнаружена одежда Кривонищенко и Дорошенко — брюки, свитера. Вся одежда имела следы ровных разрезов, так как снималась уже с трупов Кривонищенко и Дорошенко. Погибшие Тибо-Бриньоль и Золотарёв обнаружены хорошо одетыми, хуже одета Дубинина — её куртка из искусственного меха и шапочка оказались на Золотарёве, разутая нога Дубининой завёрнута в шерстяные брюки Кривонищенко. Около трупов обнаружен нож Кривонищенко, которым срезались у костров молодые пихты. Хотя тела имели признаки разложения, при осмотре на месте гибели видимых повреждений не обнаружили. Только у Колеватова были следы ожогов на руках и рукавах.

После этого тела были переправлены на судмедэкспертизу в Ивдель, а поиски свёрнуты.

Существует множество версия произошедшего, которые можно разделись на 4 группы: стихийные (на палатку сошла лавина, палатка обвалилась под тяжестью нападавшего снега, нападавший на палатку снег затруднил дыхание туристов, что заставило их покинуть палатку и т. п., воздействие образовавшегося в горах инфразвука, шаровая молния, сюда также можно отнести версии с нападением диких животных и случайное отравление), криминальные (нападение манси, беглых зэков, спецслужб, военных, иностранных диверсантов, нелегальных золотодобытчиков, а также ссора между туристами) и техногенные (испытания секретного оружия (например, вакуумной бомбы), наезд на палатку аэросаней или другой техники и проч.) и, наконец, фантастические (злые духи гор, НЛО, снежный человек, воздушные электроразрядные взрывы осколков кометы, тороидальный смерч и проч).

Официтальная версия гласила: «Учитывая отсутствие на трупах наружных телесных повреждений и признаков борьбы, наличие всех ценностей группы, а также принимая во внимание заключение судебно-медицинской экспертизы о причинах смерти туристов, следует считать, что причиной их гибели явилась стихийная сила, преодолеть которую люди были не в состоянии».

Спецорганы предлагали родным погибших похоронить их в ближайшем к перевалу поселке, но те настояли, чтобы тела привезли домой. Первые похороны прошли 9 марта 1959 года при большом скоплении народа. По свидетельству очевидцев, лица и кожа погибших ребят имели багрово-синюшный оттенок. Тела четверых студентов (Дятлова, Слободина, Дорошенко, Колмогоровой) были захоронены в Свердловске на Михайловском кладбище. Кривонищенко был похоронен родителями на Ивановском кладбище Свердловска. Похороны туристов, найденных в начале мая, состоялись 12 мая 1959 года. Троих из них — Дубинину, Колеватова и Тибо-Бриньоля — похоронили рядом с могилами их товарищей по группе на Михайловском кладбище. Золотарёв был похоронен на Ивановском кладбище, рядом с могилой Кривонищенко. Все четверо были похоронены в закрытых гробах. В начале 1960-х на месте гибели туристов установили мемориальную доску с их именами и надписью «Их было девять». На каменном останце на перевале Дятлова экспедицией 1963 года установлена мемориальная доска в память «дятловцам», затем в 1989 году там установлена ещё одна мемориальная доска. Летом 2012 года на останце были закреплены 3 пластины с изображением страниц журнала «Уральский следопыт» с публикациями о «дятловцах».

http://diletant.ru/excursions/23700955/

К путешествию нужно тщательно готовиться, тем более если собираешься посетить необычное место. А город Каменск-Уральский — необычный.
Каменск-Уральский. Город в Свердловской области. Сейчас население города 172 тыс. человек, в последние года СССР численность достигала 210 тыс. человек. Для путешественников в Каменск-Уральске много достопримечательностей. Каменск-Уральский – самый южный город в Свердловской области, его природные ландшафты уникальны и необычны. На территории города есть как памятники природы, так и памятники культуры.

Читать далее »

30.12-09.01 откатали программу Новосибирск-Ишим-Челябинск-Троицк-р.Ай-Миасс-Екатеринбург-Невьянск-Нижний Тагил-Верхотурье-Тобольск-Ирбит-Ишим-Новосибирск. Итого: 5300 км. Расход по трассе в зависимости от скорости был от 7,0 л/100 км (это я ехал крайне аккуратно по извилистой покрытой коркой льда дороге) до 8,8 л/100 км (по сухой и прямой 130-140 км/ч)… Был на Урале первый раз. Впечатлился.

Ну эмоции оставим для другого формата, а здесь немного об особенностях зимнего автотуризма.

Короткий световой день, непостоянство погоды и большой покров снега накладывают свой специфический «зимний» отпечаток на планирование поездки. Мы два раза что то переигрывали. Первый раз — когда снежные метели закрыли нам уральские хребты, и второй раз — когда мы узнали, что в Тобольск вот-вот придет полярный холод -35С. Благо, что Урал имеет разнообразные туристические артефакты, что позволило нам варьировать путешествие. И это, кстати, ему большой плюс, если выбрать посещение Урала зимой (в отличие от чисто природных туристических объектов с нами по соседству типа Байкала или Алтая).

В машину брал из специфически зимних вещей лопату, свечи (обычные для согревания в случае встрялова на трассе), одеяла. Кинул в багажник тяжеленные ботинки а-ля унты, горнолыжные штаны и запасной свитер. Ничего не понадобилось. Сам же в машине ехал в зимних ботинках и в свитере. Ну а прочий шмурдяк был стандартным: ключи и прочий инструмент, хомуты, ВД-40, моторное масло 1 л, скотч, балончики с газом и печкой и тд. Никаких неожиданностей машина не подкинула.

Теперь кратенько о поездке.
Первый день 30.12. мы выехали очень рано в 5-30, чтобы иметь в запасе время доехать до Ишима (1000 км). Но поскольку дорога была вполне чистая и сухая, через 13 часов мы были уже там. Как раз световой день закончился. В принципе, можно было ехать и дальше, но из за раннего подъема, всю дорогу я хотел спать. Обычно мне для бодряжа за рулем хватает семечек с мандаринами, но под конец дня уже язык щипало так, что мама-не-горюй. В общем, можно было ехать и дальше, но мы решили придерживаться плана и остановились здесь. На следующий день я хорошо выспался и мы без проблем доехали посветлу до Челябинска, где вписались к друзьям и отметили Новый год.

Следующий день мы провели в экскурсии по Челябинску, а 2 января поехали в горную часть Урала за видами.
Как я писал выше, из за погоды мы решили сократить программу. Посетили горную речку Ай, посмотрели самые высокие горы Урала (высоты 1500 м).

Далее заскочили в самый экологически-грязный город в мире Карабаш и переночевав в снятой квартире в Сатке мы вернулись в Челябинск, попутно заехав в музей камней под Миассом (кстати, очень впечатлил и породил во мне «каменную лихорадку». Оттуда на следующий день скатались на самый глубокий карьер в Евразии, ну и радиалкой в Троицк, старинный город на границе с Казахстаном.

А потом уже придерживаясь программы посетили Екатерибург (поели уральских пельменей в «Уральских пельменях», прогулялись по городу, посмотрели Спас на крови, а также заехали в Ганину Яму). Ночевали в Пышме, откуда поехали в Невьянск (пизанская башня Демидовых, собор) и Верхотурье (кремль, монастырь). Ночевали в Тагиле. Посетили музей демидовского завода под открытым небом, далее поехали в сторону Тобольска. Очаровались музеем зодчества в Малых Синячихах, покрутились по Ирбиту, рассматривая старинные здания, и через Тюмень приехали в Тобольск.

Тобольск встретил нас похолоданием и отреставрированным Кремлем. Оттуда радиально заехали в Абалакский монастырь с эпическим видом на Иртыш и поехали в сторону дома. Очень хотелось вернуться по зимнику Томской области Нижневартовск-Стрежевой-Колпашево-Томск, но холода обещали некислые. Если в Тобольске на следующий день обещали всего -35С, то в Сургуте уже 46С… Я конечно сибиряк, но не до такой степени (у меня мама с Югов).

Последняя ночевка была за Ишимом в мотеле Абатского. От Абатского в сторону Новосибирска дорога была непростая. Сплошной гололед и куча валяющихся по обочинам машин. Утром выехали при температуре -25С, а приехали домой в +2С. Для кого то теплый январь в Новосибирске был неожиданным подарком (все горнолыжки были напрочь забиты), а для кого то трагедией, так как такой перепад температур порождал метели и жуткую корку льда на трассе. Но могу сказать, что не зря Субару считается «зимней» машиной. При 100км/ч авто ехало надежно. Лишь иногда руль начинал слегка блуждать, приходилось тащиться какое то время за фурами, пока полотно асфальта не улучшалось для надежного обгона.

Что больше всего понравилось на Урале? Огромные массивы леса (сосен и елей), полностью покрывающие горы, соборы и монастыри и тема уральских самоцветов.
Так и хочется теперь полазить летом по дремучим уральским горам в поисках небольшой компактной малахитовой шкатулочки.

http://marselino.livejournal.com/153166.html

Вот наконец то добрались но Нижней Синячихи. Интересное старинное село в самом центре Свердловской области. Но географический центр Свердловской области не означает что здесь центр в понимании цивилизации, наоборот, здесь нет больших городов, а царствуют рудники, копи, леса, старинные поселения. Здесь самоцветная кладовая Урала. И клады эти еще не все найдены. И еще, этот край — родина моих предков.

Добирались от Нижнего Тагила по сказочной дороге — царство снежных елей и сосен:

До Алапаевска от Нижнего Тагила примерно километров 120 на восток.
Проезжаем деревни, основанные в XVII — XVIII веках: Николо-Павловское, Шиловка, Краснополье, Петрокаменское, Мурзинка, Нейво-Шайтанский.

Все время вдоль красивейшей реки Урала Нейвы с ее скалами, утесами.
От Алапаевска совсем рядом — 10 км на север и подъезжаем к Нижней Синячихе. 

Село Нижняя Синячиха было основано в 1680 году рядом с Государевой дорогой, связывавшей европейскую часть России и Сибирь. О Старом Сибирском тракте теперь напоминают верстовые столбы и сторожевая будка.

Сразу, при въезде в поселок, замираем от неожиданной красоты и монументальности местного храма.

Готический, высокий храм, очень велик для такого небольшого села.
Спасо-Преображенская церковь на самом деле не готика, а является редким и лучшим образцом сибирского барокко. Ее строил тобольский зодчий, в 1794 году в по указу С. Яковлева, представителя крупной уральской промышленной династии, начинается строительство, а освятили его в 1823 году.
После революции началось запустение и разрушение Спасо-Преображенской церкви.
И только в 1960-х годах ее начинает восстанавливать местный инженер Иван Данилович Самойлов, который работает над ней 10 лет.

В начале 1980-х годов рядом со Спасо-Преображенским храмом силами Самойлова началось создание музея деревянного зодчества. С единомышленниками Самойлов ездил по глухим деревням и селам Среднего Урала, искал ценные деревянные строения, а также собирал экспонаты для музея народного творчества. Найденные строения аккуратно разбирались, перевозились в Нижнюю Синячиху, здесь заново собирались и реставрировались.

Из пяти районов области перевезено и отреставрировано три усадьбы крестьян XVII—XIX веков, четыре часовни, башни острога и сторожевая, ветряная мельница, пожарная с дозорной каланчой, построена плотина-мост, восстановлен старый пруд площадью 25 га.

Так был создан Нижне-Синячихинский музей-заповедник деревянного зодчества и народного искусства, посмотреть который сюда съезжаются тысячи туристов.
Кроме деревянных зданий в музее представлены предметы быта и орудия труда крестьян, единственная в мире коллекция народной росписи по дереву (Урал, Западная Сибирь, XIX в.), иконы местного письма XVIII и XIX в., рукописные и старопечатные книги XIX в..

Музей находится под открытым небом и свободен для посещения.

Вот в этом кафе мы неплохо пообедали:

Старинный дом единственное, что осталось от Нижнесинячихинского железоделательного завода. Это бывшее здание заводоуправления. Здесь не только кафе, но и экспозиция музея, размещены выставки картин алапаевских художников и русского художественного текстиля и ручного ткачества.

Фото зимней Нижней Синячихи здесь:

Или почему уральские мужики такие суровые?
Заинтересовала статья, нашла на двух ресурсах, поэтому кто из них первоисточник не знаю:

«О людях «с Урала» принято говорить, что они отличаются какой-то особой суровостью. Мы решили посмотреть, так ли это, а также понять, в чем специфика регионального самосознания уральских жителей.

«Дикое счастье»

Представление о суровости жителей Урала появилось не сегодня. Ещё Чехов, побывав в Екатеринбурге, в 1890 году написал:

«Здешние люди внушают проезжему нечто вроде ужаса. Скуластые, лобастые, с громадными кулачищами. Родятся на местных чугунолитейных заводах, и при рождении их присутствуют не акушеры, а механики. Входит в номер с самоваром или графином и того гляди убьет. Я сторонюсь».

Интересно также об уральском менталитете писал Мамин-Сибиряк. Особый путь «людей с Урала» он назвал «диким счастьем». В понимании писателя этот термин обозначал ситуацию, при которой человек ради достижения своей цели готов приложить нечеловеческие, титанические условия, но в тот момент, когда удача на его стороне, и можно либо расслабиться, либо «наращивать капитал», он совершает какие-то поистине фантастические чудачества.

Мысль Мамина-Сибиряка убедительно подтверждает один случай. Когда в середине XIX века двое екатеринбургских золотопромышленников поженили своих детей. Свадьба шла… целый год.

Деловые люди

силу исторических и географических особенностей на Урале ещё с XVIII века начало складываться совершенно специфическое отношение к труду и капиталу. Ко времени правления Петра I Урал оставалась фронтиром «старой» России, границей, отделяющей «цивилизацию» от «дикого Востока», где «до царя далеко, до Бога высоко».

В 1702 году Петр I передал права на владение уральскими казенными заводами тульскому оружейнику Никите Антюфееву (будущему Демидову), поставщику оружия для русской армии во время войны со шведами.
Демидовы быстро смекнули, в чем прелесть Урала. Здесь они могли не считаться ни с дирекцией казенных заводов, ни с местной администрацией, ни с частниками. Получив заводы в пользование практически бесплатно, Демидовы быстро наладили производство, вышли на сверхприбыли и стали одними из богатейших людей не только Урала, но и России.

Для установления государственного контроля за заводами, в 1720 году туда был отправлен Василий Татищев (будущий историограф), который основал здесь Горную канцелярию. Она должна была навести порядок на производствах. Стоит ли говорить, что Демидовы были не очень рады приезду на свою землю контролера из центра? Между Татищевым и «местным капиталом» пошла настоящая рейдерская война, сопровождавшаяся многочисленными письмами «наверх». Татищев обвинял Демидовых в демпинговых ценах, в самоуправстве на заводах, Демидовы обвиняли Татищева в том, что он нарочно задерживает поставки хлеба на заводы, чтобы рабочие от голода не могли работать.

Разобраться с этой проблемой было поручено известному горному инженеру Вильгельму де Генину, который после долгих тяжб все-таки встал на сторону Василия Татищева. В письме Петру I он писал: «Демидову не очень мило, что вашего величества заводы станут здесь цвесть, для того, что он мог больше своего железа запродавать, а цену положить, как хотел, и работники все к нему на заводы шли, но не на ваши».

На уральских заводах формировалось трудовое общество особого рода, так называемая горнозаводская цивилизация. Гражданские власти здесь не имели практически никакого веса, поскольку весь Урал бы военизирован и управлялся по Горному уставу.

Даже законы, действовашие на все территории России, здесь не имели веса. Беглого крестьянина, пойманного в любой части страны, надлежало вернуть хозяину, но на Урале было совсем не так. Заводы, нуждающиеся в рабочих руках, открывали свои двери всем — и беглым каторжникам, и рекрутам-дезертирам, и преследуемым раскольникам. Условия жизни и работы на заводах, конечно, оставляли желать лучшего, но любые жалобы пресекались на корню. Да и как жаловаться людям-невидимкам, которые сами сбежали от государственной десницы? Поэтому — терпели и работали.

Человеческий котел

Урал стал «границей русского мира» раньше, чем Сибирь и Дальний Восток, сюда ссылали каторжан, сюда бежал беглый люд. Здесь всегда была работа и были отличные от остальной России условия, в которых последние, если и не могли стать первыми, то без дела не сидели точно.

В ХХ веке на Урал по-прежнему продолжили ссылать репрессированных и спецпереселенцев, сюда съезжались эвакуированные с юга и из центра страны в годы войны, затем последовали ударные стройки пятилеток, с развалом СССР на Урал начали стекаться беженцы с национальных окраин.

Именно Урал, в котором ещё в 30-е годы XX века шли большие социалистические стройки мирового масштаба (Магнитогорский металлургический комбинат, Челябинский тракторный завод, Туркестано-Сибирская магистраль и др.) стал лидером в процессе создания новой городской цивилизации. Мощные процессы урбанизации сделали Урал «всесоюзной лабораторией», где осваивались новые формы общежития и коллективной ответственности.

Интересным феноменом стали и уральские «секретные города», часть из которых остаются закрытыми и сегодня. Их появлению способствовала некоторая, присущая жителям Урала, настороженность и скрытность. Урал стал «атомным щитом» страны, оправдывая свое поэтическое определение «опорного края державы».

На Урале живут особенные люди — могут доходчиво и убедительно объяснять:

Психотип «людей с Урала»

Социологические исследования. проводимые и в советское время, и сегодня могут дать понимание «уральского характера». По их итогам можно сказать, что для уральцев характерно ощущение причастности к общему делу, самоотверженность и склонность к рискованным действиям, психологическая установка на решение задач любой ценой, чувство гордости за оказанное доверие.

В советское время социологи также отмечали за уральцами наличие таких таких черт, как оборонное сознание и милитаристские настроения. Привыкшие к жесткой дисциплине, режиму, «суровые уральские мужики» всегда готовы к трудовым подвигам. Также чертами, свойственными уральцам можно считать «чувство локтя» и коллективизм, выносливость, особую приверженность традициям и старине, свободолюбие, сметливость и решительность, патриотизм и сдержанность, которую так часто принимают за суровость.

Исследования екатеринбургских социологов 1995 года показали, что на Урале формируется так называемое «региональное самосознание». Большинстов жителей Урала чувствуют спайку со своей землей, ощущают себя в контексте своей «малой Родины» и не рвутся в центр, веря в то, что возрождение России может начаться здесь — на Урале.»

Какие же сейчас люди «уральской национальности»? Изменились? Остались такими же? Думаю, что уральцы меняются вместе с меняющейся средой, её приоритетами. Лично я не замечаю никакой разницы между уральцами и сибиряками — жителями городов. А вот от россиян средней полосы и юга мы отличаемся очень сильно, вплоть до полного непонимания. А ваше мнение?

Чудские копи — так на Урале называют древние копи, которые здесь находят то тут, то там. Глубина выработок в среднем была 10-14 м, некоторые достигали значительных размеров (например, медный карьер в районе г. Орска имеет длину 130 м и ширину 15-20 м), т. к. добыча руды в них велась на протяжении сотен лет.
В одном из первых рассказов П.П. Бажова «Дорогое имечко» — Чудь или «старые люди» — это высокий красивый народ, живущий в горах, в необычных по красоте жилищах, устроенных внутри гор, живущий почти незаметно для других. Люди эти не знают корысти, равнодушны к золоту. При появлении в глухих местах их обитания людей, они уходят подземными ходами, «закрыв гору». Предсказывал Бажов, что настанет время, когда эти тайны раскроются, и, одаренные скрываемыми до поры сокровищами, люди заживут светлой счастливой жизнью: «Будет и в нашей стороне такое времечко, когда ни купцов, ни царя даже званья не останется. Вот тогда и в нашей стороне люди большие да здоровые станут. Один такой подойдет к Азов-горе и громко так скажет «дорогое имечко», и тогда выйдет чудь из под земли со всеми сокровищами человеческими»

Писатель Дмитрий Мамин-Сибиряк насчитал более 1700 копей, известных тогда. Сейчас их найдено великое множество. Кто же занимался рудным делом на Урале?

Возраст чудских копей достигает 4 тысяч лет, какой-то народ на Урале вел интенсивную добычу полезных ископаемых. Кто были сами рудокопы, до сегодняшнего дня неизвестно, они оставили о себе весьма скудные свидетельства — несколько плохо сохранившихся поселений, орудия труда и приспособления для работы в шахтах.

Не имея других догадок относительно народа, который в глубокой древности вёл добычу полезных ископаемых на Урале, народная молва «приписала» это мифическому народу белоглазой чуди. Из сказок и легенд следует, чудь — коренной народ Урала, который хорошо разбирался в горном деле. А когда на Урал пришли современные народы, то чудские люди со всеми накопленными богатствами решили «уйти под землю», где и находятся по сей день. Русские называли пре­жних обитателей Урала чудью, чудаками или чудскими жителями от слова «чудь», т. е. «чудаки», «балагуры» или «странные люди». Родиной этого слова считается северо-запад России. Там чудью русские называли своих соседей эстов, а также другие финские племена к востоку от Онежского озера, по рекам Онега и Северная Двина. Есть версия, что чудью белоглазой их назвали из-за цвета глаз: голубых и зеленых.

Впрочем, загадка «чудских копей» не только в том, кто вёл в них добычу, и даже не в том, куда делись древние рудокопы. Ещё участники первых геологических экспедиций, которые находили следы доисторической добычи полезных ископаемых, отмечали одну особенность — огромное количество копей и почти полное отсутствие следов переработки руды, которая в этих копях добывалась. Мало найдено и самих изделий из руд уральского рудного бассейна, датированных эпохой «чуди». Ну это и неудивительно — слишком много времени прошло.

Каргалинский металлургический комплекс — уникальный археологический памятник, датируемый 3-4 тысячелетием до нашей эры. Площадь комплекса — более 500 квадратных километров. На территории Каргалинского комплекса обнаружено 35000 шахт общей протяжённостью несколько сотен километров. Здесь обнаружено несколько десятков древних поселений, несколько сотен предметов быта, множество костей животных. На рудниках древнего Карагалинского металлургического комплекса в Оренбургской области было добыто столько медной руды, что из неё можно было выплавить десятки тонн бронзы. Но в обнаруженных рядом печах обеспечить такое объёмное производство было непросто и найдено всего лишь несколько изделий, изготовленных именно из руды этого месторождения. Куда же девались металлы из чудских копей? Юрий Сенкевич по этому поводу даже пошутил:: «Ну если на земле не найдено, так может поискать там…» — и указал пальцем в небо. Версия о том, что древние люди добывали ископаемые для неких инопланетных потребителей не нова. Также есть еще одна мистическая версия, что древние рудокопы интересовались только рудой, содержащей легкие и редкоземельные металлы. На самом деле на территории Южного Урала разраба­тывались в основном медистые песчаники.

Особенно много чудских копей обнаружено в центральной части южноуральского горного массива. Примерно о половине из них известно, какие полезные ископаемые добывались — в основном это медные, оловянные и золотые руды. А вот у другой половины чудских копей объект добычи выяснить не удалось.

Чудские копи оказали неоцеонимую услугу в развитии металлургии России, т.к. основным признаком при поисках руд на Урале и Алтае служили остатки древних горных выработок: ямы, шахты и отвалы вокруг них. Уже в XVII в. на старые «рудокопия» ездили экспедиции.

Разработка месторождений полезных ископаемых обычно начиналась ямами-закопушками; углубившись по падению залежи на 6—8 м, обычно проходили воронкообразные, слегка наклонные и сужающиеся книзу шахты, иногда небольшого сечения штольни, а по прожилкам — орты. Повторюсь, что глубина выработок в среднем была 10—14 м; некоторые достигали значительных размеров (например, медный карьер в районе г. Орска 130 м длины и 15—20 м ширины) , т. к. добыча руды в них велась на протяжении сотен лет.

При проходке древние рудокопы применяли каменные молоты, клинья, песты, дробилки; роговые и костяные кирки; медные и бронзовые, а затем железные кирки, кайлы, молотки; деревянные корыта, брёвна-лестницы; плетёные корзины, кожаные сумки и рукавицы; глиняные светильники и др.

Что же это за народ такой «чудь»?
Вот что пишет А. Комогорцев в статье «Таинственая чудь. Кем были чудские металлурги?»:

О легендарном племени чудь, населявшем некогда север европейской части России и Приуралья, известно в основном из преданий народности коми. Предания о чуди — органичная составляющая фольклора не только живущих на севере русских, но и их соседей от Скандинавии до Урала.
Современная историография отождествляет чудь с финно-угорским населением северо-востока Русской равнины. Считается, что под именем «чудь» выступали предки современных эстонцев, вепсов, карелов, коми и коми-пермяков. Возникнувшее в новгородских землях и зафиксированное уже в начальных строках летописей, это этническое определение для народов с языком и обычаями отличными от славянских (или «чудными»), по мере продвижения русских на восток распространилось до Урала, а затем проникло и в Сибирь.
Читать полностью:

Таинственный народ чудь вполне оправдывает свое название. Народная версия гласит, что славяне окрестили некие племена чудью, поскольку их язык казался им странным, непривычным. В древнерусских источниках и народном фольклоре сохранилось немало упоминаний о «чуди», которую «варяги из заморья обложили данью». Они принимали участие в походе князя Олега на Смоленск, против них воевал Ярослав Мудрый: «и победил их, и поставил город Юрьев», о них слагали легенды, как о чуди белоглазой – древнем народе, сродни европейским «феям». Они оставили огромный след в топонимике России, их имя носит Чудское озеро, Чудский берег, деревни: «Передние Чуди», «Средние Чуди», «Задние Чуди». С северо-запада нынешней России до гор Алтая по сей день прослеживается их загадочный «чудный» след.

Долгое время их было принято ассоциировать с финно-уграми, поскольку о них упоминали там, где проживали или до сих пор проживают представители финно-угорских народов. Но в фольклоре последних также сохранились предания о загадочном древнем народе чудь, представители которого покинули свои земли и ушли куда-то, не пожелав принимать христианство. Особенно много про них рассказывают в Республике Коми. Так поговаривают, что древнее урочище Важгорт «Старая деревня» в районе Удора когда-то был поселением чуди. Оттуда их якобы вытеснили славянские пришельцы.

В Прикамье о чуди можно узнать немало: местные жители описывают их внешность (темноволосые и смуглые), язык, обычаи. Рассказывают, что жили они посреди лесов в землянках, где и погребали себя, отказываясь подчиняться более удачливым захватчикам. Есть даже легенда, что «чудь ушла под землю»: мол, вырыли большую яму с земляной кровлей на столбах, да и обрушили ее, предпочтя смерть плену. Но ни одно народное поверье, ни летописное упоминание не может ответить на вопросы: что это были за племена, куда они ушли и живы ли еще их потомки. Некоторые этнографы относят их к народам манси, другие к представителям народа коми, которые предпочли остаться язычниками. Самая смелая версия, появившаяся после открытия Аркаима и «Страны городов» Синташты, утверждает, что чудь – это древние арии. Но пока что ясно одно, чудь – одни из аборигенов древней Руси, которых мы потеряли.

Известный русский художник, ученый и писатель Н.К. Рерих в книге «Сердце Азии» рассказывает о легенде, распространенной на Алтае. Легенда повествует, что жил некогда в хвойных лесах Алтая народ с темным цветом кожи. Чудью назывался. Высокий, статный, знающий тайную науку земли. Но вот стала в тех местах расти белая береза, что означало по древнему предсказанию скорый приход сюда белого народа и их царя, который установит свой порядок. Люди выкопали ямы, поставили стойки, навалили сверху камни. Зашли в укрытия, вырвали стойки и камнями засыпались.  И ушли тайными подземельями в неведомую страну «только не навсегда ушла Чудь, когда вернется счастливое время и придут люди из Беловодья и дадут всему народу великое знание, тогда выйдет Чудь со всеми добытыми сокровищами».

Про народ чудь и чудские копи  на Урале создано множество мифов легенд, сказок. Но есть и научные работы, и научно популярная литература, и исторические очерки. Научные сведения о чудских копях были получены участниками академических экспедиций XVIII в.
Д.Г. Мессершмидтом, Г.Ф. Миллером, И.Г. Гмелиным, П.С. Палласом, И.П. Фальком, а также горными инженерами и служащими Колывано-Воскресенского горного округа И. Лейбе, И.Ф. Германом, И.М. Ренованцем и др.
В XIX в. описанием и фиксацией памятников древнего горнорудного дела, а также собиранием предметов, обработкой коллекций и публикацией материалов занимались Г.И. Спасский, А. Гумбольдт, Г.Е. Щуровский, П.А. Чихачев, Э.И. Эйхвальд, И.О. Лавров, В.В. Радлов, Д.Н. Анучин и др.

Если вас заинтересовали чудские копи, то вот хорошая литература:

1. Эйхвальд Э. И., О чудских копях, СПБ, 1856;
2. Спасский Г. И., О чудских копях в Сибири, «Сибирский вестник», 1819, ч. 7;
3. Левитский Л. П., О древних рудниках, М.—Л., 1941;
4. Хабаков А. В., Очерки по истории геологоразведочных знаний в России, ч. 1, М., 1950;
5. Кузин А. А., История открытий рудных месторождений в России до середины XIX в., М., 1961;
6. Смирнов Ю.И. Предания Европейского Севера о чуди // Проблемы изучения финно-угорского фольклора. Саранск, 1972;
7. Кривощекова-Гантман А.С. К проблеме пермской чуди // Вопросы лингвистического краеведения Прикамья. Пермь, 1974;
8. Сунчугашев Я.И. Древнейшие рудники и памятники ранней металлургии в Хакасско-Минусинской котловине. М., 1975;
9. Демин М.А. Чудские копи Алтая по литературным источникам XVIII века // 250 лет горного производства на Алтае. Барнаул, 1977;
10. Гришин Ю.С. Древняя добыча меди и олова. М., 1980;
11. Розен М.Ф. Древняя металлургия и горное дело на Алтае // Древние горняки и металлурги Сибири. Барнаул, 1983;
12. Баженов А.И. Об археологических находках в Теректинском хребте // Археологические исследования на Алтае. Барнаул, 1987;
13. Баженов А.И., Бородаев В.Б., Малолетко А.М. Владимировка на Алтае – древнейший медный рудник Сибири. Томск, 2002;
14. Кирюшин Ю.Ф., Кунгуров А.Л., Тишкин А.А. Коллекция древних орудий горнорудного дела с Алтая // Тр. Музея археологии и этнографии Сибири им. В.М. Флоринского Томского гос. ун-та. Томск, 2002. Т. 1.

ПОРОГ РЕВУН на реке Исеть http://kp74.ru/porog-revun.html

Читать далее »

Благодаря фильму «Тени исчезают в полдень» в нашей стране куча скал получила название «Марьин утёс». Причем, местные жители твердо уверены, что съемки фильма происходили именно в их местности. На них водят экскурсии, про эти утесы слагают выдуманные истории. Давайте посмотрит все «Марьины утесы» России.

Марьин Утес №1

Башкирия, Белорецкий район, река Малый Инзер, село Катаскин

Координаты:
54° 8’54.37″С
57°38’6.47″В

Марьин Утес №2

Башкирия, Дуванский район, река Юрюзань, Скала Сабакайташ
Эту скалу упорно называют «Марьин утес», хотя снималась она в фильме «Вечный зов» и называлась «Звенигора»

Координаты:
55°31’17.75″С
57°41’11.97″В

Марьин Утес №3

Восточный Казахстан, п.Шемонаиха. Родина писателя Анатолия Иванова. Возможно эта скала и явилась прототипом, но в кино была не она.
Вот что писал сам Анатолий Иванов: «Не на всякой карте он обозначается.. . а если кто и слышал о нем, вряд ли укажет, где он находится. От Москвы скорым поездом ехать до Шемонаихи трое суток, а самолетом надо сперва около четырех часов лететь до Усть-Каменогорска, а потом еще два часа добираться на автомашине, ехать все на север, на север, мимо сел и поселков, ..мимо высокого каменного утеса, под отвесными скалами которого плещется озеро, до светлой реки Убы. И сразу же за Убой, окаймленной каменистыми сопками, на склоне плодородной лощины и лежит небольшой городок Шемонаиха. Впрочем, Шемонаиху можно назвать и Шантарой, а Убу — Светлихой — под такими названиями они описаны в моих романах «Тени исчезают в полдень» и «Вечный зов» . Шемонаиха — это моя родина, здесь я родился, здесь научился различать волнующие запахи распаханной весной земли и росных летних лугов, раскаленных зноем каменных гор и покрытых толстым снежным покровом полей, здесь впервые познал высочайшие взлеты человеческого духа и мрачные глубины нравственного падения людей» .

Координаты:
50°36’44.34″С
81°55’15.13″В

Марьин Утес №4

Свердловская область, Первоуральский район, д. Слобода, река Чусовая. Скала Часовой Камень (Гуляй).
Местные жители как всегда все попутали. В соседнем селе Каменка были построены декорации, которые задействовали в фильмах Свердловской киностудии, в т.ч Демидовы, Золотая баба, Приваловские миллионы, Семен Дежнев, Похищение чародея, Тайна золотой горы.
Поэтому ближайший утес Часовой камень, он же Гуляй нарекли «Марьиным».

Координаты:
57° 2’17.27″С
59°33’51.25″В

Посмотрите: ну ведь совсем не похож:

Марьин Утес №5

Опять Башкирия, Белорецкий район, но на этот раз река Белая, д. Шушпа.
Опять путаница со съемками фильмов. Здесь в 1975-1976 годах снимали «Пропавшую экспедицию». И ближайшая скала у местных стала «Марьиным утесом.

Координаты:
54° 5’0.61″С
58°28’32.18″В

Марьин Утес №6

Иркутск, город Шелехов, река Иркут.
Непонятно зачем сюда, в такую даль поехала бы на съемки Свердловская киностудия, когда не Урале полно утесов своих. Но тем не менее…

Координаты:
52°11’55.29″С
103°55’49.89″В

Дальше мои изыскания продолжились уже без особого желания. Всего найдено более 40 «Марьиных утесов»: в Сибири, Алтае, средней полосе России.
Не похожи абсолютно.

Встречайте настоящий:

Марьин Утес настоящий

На самом деле съемки замечательного фильма «Тени исчезают в полдень» проходили недалеко от поселка Сарана, за городом Красноуфимском Свердловской области. В окрестностях Сараны и находится тот утес, истинное название которого Аликаев Камень, тот самый, на котором был снят эпизод гибели Марьи Вороновой. После того, как фильм вышел на экраны, скалу  стали называть Марьин Утес. Так и живет скала эта с двойным именем.

Фото Владимира Терёхина:

П.П. Бажов

Жил в заводе мужик один. Левонтьем его звали. Старательный такой мужичок, безответный. Смолоду его в горе держали, на Гумешках то есть. Медь добывал. Так под землей все молодые годы и провел. Как червяк в земле копался. Свету не видел, позеленел весь. Ну, дело известное, — гора. Сырость, потемки, дух тяжелый. Ослаб человек. Приказчик видит — мало от его толку, и удобрился перевести Левонтия на другую работу — на Поскакуху отправил, на казенный прииск золотой. Стал, значит, Левонтий на прииске робить. Только это мало делу помогло. Шибко уж он нездоровый стал. Приказчик поглядел-поглядел да и говорит :

— Вот что, Левонтий, старательный ты мужик, говорил я о тебе барину, а он и придумал наградить тебя. Пускай, говорит, на себя старается. Отпустить его на вольные работы, без оброку.

Это в ту пору так делывали. Изробится человек, никуда его не надо, ну, и отпустят на вольную работу.

Вот и остался Левонтий на вольных работах. Ну, пить-есть надо, да и семья того требует, чтобы где-нибудь кусок добыть. А чем добудешь, коли у тебя ни хозяйства, ничего такого нет. Подумал-подумал, пошел стараться, золото добывать. Привычное дело с землей-то, струмент тоже не ахти какой надо.

Расстарался, добыл и говорит ребятишкам:

— Ну, ребятушки, пойдем, видно, со мной золото добывать. Может, на ваше ребячье счастье и расстараемся, проживем без милостины.

А ребятишки у него вовсе еще маленькие были. Чуть побольше десятка годов им.

Вот и пошли наши вольные старатели. Отец еле ноги передвигает, а ребятишки — мал мала меньше — за ним поспешают.

Тогда, слышь-ко, по Рябиновке верховое золото сильно попадать стало. Вот туда и Левонтий заявку сделал. В конторе тогда на этот счет просто было. Только скажи да золото сдавай. Ну, конечно, и мошенство было. Как без этого. Замечали конторски, куда народ бросается, и за сдачей следили. Увидят — ладно пошло, сейчас то место под свою лапу. Сами, говорят, тут добывать будем, а вы ступайте куда в другое место. Заместо разведки старатели-то у них были.

Те, конечно, опять свою выгоду соблюдали. Старались золото не оказывать. В контору сдавали только, чтобы сдачу отметить, а сами все больше тайным купцам стуряли. Много их было, этих купцов-то. До того, слышь-ко, исхитрились, что никакая стража их уличить не могла. Так, значит, и катался обман-от шариком. Контора старателей обвести хотела, а те опять ее. Вот какие порядки были. Про золото стороной дознаться только можно было.

Левонтию, однако, не потаили — сказали честь честью. Видят, какой уж он добытчик. Пускай хоть перед смертью потешится.

Пришел это Левонтий на Рябиновку, облюбовал место и начал работать. Только силы у него мало. Живо намахался, еле жив сидит, отдышаться не может. Ну, а ребятишки, какие они работники? Все ж таки стараются. Поробили так-то с неделю либо больше, видит Левонтий — пустяк дело, на хлеб не сходится. Как быть? А самому все хуже да хуже. Исчах совсем, но неохота по миру идти и на ребятишек сумки надевать. Пошел в субботу сдать в контору золотишко, какое намыл, а ребятам сказал:

— Вы тут побудьте, струмент покараульте, а то таскать-то взад-вперед ни к чему нам.

Остались, значит, ребята караульщиками у шалашика. Сбегал один на Чусову-реку. Близко она тут. Порыбачил маленько. Надергал пескозобишков, окунишков, и давай они ушку себе гоношить. Костер запалили, а дело к вечеру. Боязно ребятам стало.

Только видят — идет старик, заводской же. Семенычем его звали, а как по фамилии — не упомню. Старик этот из солдат был. Раньше-то, сказывают, самолучшим кричным мастером значился, да согрубил что-то приказчику, тот его и велел в пожарную отправить — пороть, значит. А этот Семеныч не стал даваться, рожи которым покорябал, как он сильно проворный был. Известно, кричный мастер. Ну, все ж таки обломали. Пожарники-то тогда здоровущие подбирались. Выпороли, значит, Семеныча и за буйство в солдаты сдали. Через двадцать пять годов он и пришел в завод-то вовсе стариком, а домашние у него за это время все примерли, избушка заколочена стояла. Хотели уж ее разбирать. Шибко некорыстна была. Тут он и объявился. Подправил свою избушку и живет потихоньку, один-одинешенек. Только стали соседи замечать — неспроста дело. Книжки какие-то у него. И каждый вечер он над ими сидит. Думали, — может, умеет людей лечить. Стали с этим подбегать. Отказал. «Не знаю, — говорит, — этого дела. И какое тут может леченье быть, коли такая ваша работа». Думали, — может, веры какой особой. Также не видно. В церкву ходит о пасхе да о рождестве, как обыкновенно мужики, а приверженности не оказывает. И тому опять дивятся — работы нет, а чем-то живет. Огородишко, конечно, у него был. Ружьишко немудрящее имел, рыболовную снасть тоже. Только разве этим проживешь? А деньжонки, промежду прочим, у него были. Бывало, кое-кому и давал. И чудно этак. Иной просит-просит, заклад дает, набавку, какую хошь, обещает, а не даст. К другому сам придет:

— Возьми-ка, Иван или там Михайло, на корову. Ребятишки у тебя маленькие, а подняться, видать, не можешь. — Однем словом, чудной старик. Чертознаем его считали. Это больше за книжки-то.

Вот подошел этот Семеныч, поздоровался. Ребята радехоньки, зовут его к себе:

— Садись, дедушко, похлебай ушки с нами. Он не посупорствовал, сел. Попробовал ушки и давай похваливать — до чего навариста да скусна. Сам из сумы хлебушка мяконького достал, ломоточками порушал и перед ребятами грудкой положил. Те видят — старику ушка поглянулась, давай уплетать хлебушко-от, а Семеныч одно свое — ушку нахваливает, давно, дескать, так-то не едал. Ребята под этот разговор и наелись как следует. Чуть не весь стариков хлеб съели. А тот, знай, похмыкивает:

— Давно так-то не едал.

Ну, наелись ребята, старик и стал их спрашивать про их дела. Ребята обсказали ему все по порядку, как отцу от заводской работы отказали и на волю перевели, как они тут работали. Семеныч только головой покачивает да повздыхивает: охо-хо да охо-хо. Под конец спросил:

— Сколь намыли?

Ребята говорят:

— Золотник, а может, поболе, — так тятенька сказывал. Старик встал и говорит:

— Ну ладно, ребята, надо вам помогчи. Только вы уж помалкивайте. Чтоб ни-ни. Ни одной душе живой, а то… — И Семеныч так на ребят поглядел, что им страшно стало. Ровно вовсе не Семеныч это. Потом опять усмехнулся и говорит:

— Вот что, ребята, вы тут сидите у костерка и меня дожидайтесь, а я схожу — покучусь кому надо. Может, он вам поможет. Только, чур, не бояться, а то все дело пропадет. Помните это хорошенько.

И ушел старик в лес, а ребята остались. Друг -на друга поглядывают и ничего не говорят. Потом старший насмелился и говорит тихонько:

— Смотри, братко, не забудь, чтобы не бояться, — а у самого губы побелели и зубы чакают.

Младший на это отвечает:

— Я, братко, не боюсь, — а сам помучнел весь.

Вот сидят так-то, дожидаются, а ночь уж совсем, и тихо в лесу стало.

Слышно, как вода в Рябиновке шумит. Прошло довольно дивно времечко, а никого нет, у ребят испуг отбежал. Навалили они в костер хвои, еще веселее стало. Вдруг слышат — в лесу разговаривают. Ну, думают, какие-то идут Откуда в экое время? Опять страшно стало.

И вот подходят к огню двое. Один-то Семеныч, а другой с ним незнакомый какой-то и одет не по-нашенски. Кафтан это на ем, штаны — все желтое, из золотой, слышь-ко, поповской парчи, а поверх кафтана широкий пояс с узорами и кистями, также из парчи, только с зеленью. Шапка желтая, а справа и слева красные зазорины, и сапожки тоже красные. Лицо желтое, в окладистой бороде, а борода вся в тугие кольца завилась. Так и видно, не разогнешь их. Только глаза зеленые и светят, как у кошки. А смотрят по-хорошему, ласково. Мужик такого же росту, как Семеныч, и не толстый, а видать, грузный. На котором месте стал, под ногами у него земля вдавилась. Ребятам все это занятно, они и бояться забыли, смотрят на того человека, а он и говорит Семенычу шуткой так:

— Это вольны-то старатели? Что найдут, все заберут? Никому не оставят?

Потом прихмурился и говорит Семенычу, как советует с им:

— А не испортим мы с тобой этих ребятишек? Семеныч стал сказывать, что ребята не балованные, хорошие, а тот опять свое:

— Все люди на одну колодку. Пока в нужде да в бедности, ровно бы и ничего, а как за мое охвостье поймаются, так откуда только на их всякой погани налипнет.

Постоял, помолчал и говорит:

— Ну ладно, попытаем. Малолетки, может, лучше окажутся. А так ребятки ладненьки, жалко будет, ежели испортим. Меньшенький-то вон тонкогубик. Как бы жадный не оказался. Ты уж понастуй сам, Семеныч. Отец-то у них не жилец. Знаю я его. На ладан дышит, а тоже старается сам кусок заработать. Самостоятельный мужик. А вот дай ему богатство — тоже испортится.

Разговаривает так-то с Семенычем, будто ребят тут и нет. Потом посмотрел на них и говорит:

— Теперь, ребятушки, смотрите хорошенько. Замечайте, куда след пойдет. По этому следу сверху и копайте. Глубоко не лезьте, ни к чему это.

И вот видят ребята — человека того уж нет. Которое место до пояса — все это голова стала, а от пояса шея. Голова точь-в-точь такая, как была, только большая, глаза ровно по гусиному яйцу стали, а шея змеиная. И вот из-под земли стало выкатываться тулово преогромного змея. Голова поднялась выше леса. Потом тулово выгнулось прямо на костер, вытянулось по земле, и поползло это чудо к Рябиновке, а из земли всё кольца выходят да выходят. Ровно им и конца нет. И то диво, костер-то потух, а на полянке светло стало. Только свет не такой, как от солнышка, а какой-то другой, и холодом потянуло. Дошел змей до Рябиновки и полез в воду, а вода сразу и замерзла по ту и по другую сторону. Змей перешел на другой берег, дотянулся до старой березы, которая тут стояла, и кричит:

— Заметили? Тут вот и копайте! Хватит вам по сиротскому делу. Чур, не жадничайте!

Сказал так-то и ровно растаял. Вода в Рябиновке опять зашумела, и костерок оттаял и загорелся, только трава будто все еще озябла, как иней ее прихватил. Семеныч и объясняет ребятам:

— Это есть Великий Полоз. Все золото в его власти. Где он пройдет — туда оно и подбежит. А ходить он может и по земле и под землей, как ему надо, и места может окружить, сколько хочет. Оттого вот и бывает — найдут, например, люди хорошую жилку, и случится у них какой обман, либо драка, а то и смертоубийство, и жилка потеряется. Это, значит. Полоз побывал тут и отвел золото. А то вот еще… Найдут старатели хорошее, россыпное золото, ну, и питаются. А контора вдруг объявит — уходите, мол, за казну это место берем, сами добывать будем. Навезут это машин, народу нагонят, а золота-то и нету. И вглубь бьют и во все стороны лезут — нету, будто вовсе не бывало. Это Полоз окружил все то место да пролежал так-то ночку, золото и стянулось все по его-то кольцу. Попробуй найди, где он лежал.

Не любит, вишь, он, чтобы около золота обман да мошенство были, а пуще того, чтобы один человек другого утеснял. Ну, а если для себя стараются, тем ничего, поможет еще когда, вот как вам. Только вы смотрите, молчок про эти дела, а то все испортите. И о том старайтесь, чтобы золото не рвать. Не на то он вам его указал, чтобы жадничали. Слышали, что говорил-то? Это не забывайте первым делом. Ну, а теперь спать ступайте, а я посижу тут у костерка.

Ребята послушались, ушли в шалашик, и сразу на их сон навалился. Проснулись поздно. Другие старатели уж давно работают. Посмотрели ребята один на другого и спрашивают:

— Ты, братко, видел вчера что-нибудь? Другой ему:

— А ты видел?

Договорились все ж таки. Заклялись, забожились, чтобы никому про то дело не сказывать и не жадничать, и стали место выбирать, где дудку бить. Тут у них маленько спор вышел. Старший парнишечка говорит:

— Надо за Рябиновку у березы начинать. На том самом месте, с коего Полоз последнее слово сказал. Младший уговаривает:

— Не годится так-то, братко. Тайность живо наружу выскочит, потому — другие старатели сразу набегут полюбопытствовать, какой, дескать, песок пошел за Рябиновкой. Тут все и откроется.

Поспорили так-то, пожалели, что Семеныча нет, посоветовать не с кем, да углядели — как раз по середке вчерашнего огневища воткнут березовый колышек. «Не иначе, это Семеныч нам знак оставил», — подумали ребята и стали на том месте копать.

И сразу, слышь-ко, две золотые жужелки залетели, да и песок пошел не такой, как раньше. Совсем хорошо у них дело сперва направилось. Ну, потом свихнулось, конечно. Только это уж другой сказ будет.

«Самоцветное кольцо Урала» – новый индустриально-минералогический маршрут по Свердловской области, бренд Свердловской области. Он пройдет через 8 городов региона и задействует свыше 150 объектов туризма. На кольцевом маршруте протяженностью 635 км будет открыто более 200 объектов туристической инфраструктуры. О планах развития минералогического туризма в регионе рассказали директор «Центра развития туризма Свердловской области» при Министерстве экономики Эльмира Туканова и директор департамента малого и среднего предпринимательства Свердловской области Александр Породнов на презентации, прошедшей в рамках выставки «Интурмаркет».

Проект развития минералогического туризма был разработан в конце 2013 года при непосредственном участии Министерства экономики Свердловской области. Основой проекта стали географические, геологические и исторические особенности региона. Ведь Урал – это кладовая минералов, самоцветов и драгоценных металлов. Здесь зарождались многие промыслы и производства, история региона – это индустриальная и промышленная история Российской империи. Есть здесь и своя сказочная мифология на горно-минералогическую тему, отраженная в сказках Бажова. В Екатеринбурге и других городах действует несколько минералогических музеев и других объектов показа этой тематики. Среди них Малышевские изумрудные копи, Евгене-Максимилиановские гранатовые копи, шахта «Северая» и музей золота в поселке Березовский, Черновский мраморный карьер, Музей минералогии, камнерезного и ювелирного искусства в Зеречном с богатой коллекцией малахита и изделий из поделочных камней, музей «Самоцветная полоса Урала» в городе Реж, Режевский природно-минералогический заказник, где вдоль пешей тропы можно найти осколки турмалинов, опалов, агатов, кварцев, аметистов, топазов и полевых шпатов. Среди объектов индустриального туризма есть фарфоровый завод, старинная доменная печь и литейный двор, Белоярская атомная станция, Первоуральский новотрубный завод, музей танков, музей мотоциклов, а также многочисленные демидовские объекты. В их числе – знаменитая падающая Невьянская башня. В 2013 году ее посетили 163 тысячи человек.

Вдоль «Самоцветного кольца» расположено примерно 70% всех достопримечательностей Свердловской области, и не только минералогических. Поэтому на маршруте будет создано пять основных тематических экскурсионных программ: уральский быт и ремёсла, минералы, промышленный туризм, технический туризм, общие обзорные экскурсии. Планируется, что ремонтные работы на многих объектах показа будут сделаны за счет регионального бюджета. Министерство экономики планирует подать заявку на софинансирование проекта из федерального бюджета в рамках целевой программы развития туризма в РФ.

http://www.ratanews.ru/news/news_20032014_6.stm