Щелкните по изображению для увеличения карты

Озеро Половинное находится совсем рядом с Челябинском, всего в 10 км от Ленинского района города.
Форма округлая, диаметр 2,5 километра. Средняя глубина водоема 2,5 метра, максимальная 4 м. Дно илистое, на западной стороне присутствует песок и мелкая галька. Берега ровные, пологие. Вода соленая. Озеро на 25% заросло камышом и тростником, преимущественно вдоль берега. В воде по берегам многочисленные остатки берез, которые указывают, что не так давно озеро имело другую береговую линию, т.е. уровень воды был ниже. На северо-западе озера расположен поселок Заозерный.

Село (Юго-Конево)

церковь Рождества Пресвятой Богородицы Юго-Конево

Надо сказать, что огромное село, в 1200 дворов, раскинувшееся на семь километров, одно из старейших русских поселений Южного Урала, воплотило в себе характерные особенности уральских сёл средней величины — по стуктуре экономики, планировке и архитектуре, национальному и классовому составу, уровню культуры… Его история связывается с возникновением деревень на землях Багарякской слободы (после её основания в 1689 году). Архивные документы указывают на возраст села — старше Екатеринбурга (1723 год), Каслей (1747 год), Кыштымского, Верхне-Уфалейского и Сысертского заводов.

Наши предки, невзирая на суровый климат, не ошиблись в выборе места. Широкая долина самой полноводной реки в регионе богата природными ресурсами: плодородные земли, обширные сенокосные угодья, рыбные водоёмы, множество диких животных и пушного зверя в окрестных лесах, масса водоплавающей и лесной дичи. Сосновые леса обрамляли долину Синары на десятки километров. Лучших условий не найдёшь и для строительства: всё под рукой — древесные материалы, строительный плитняковый гранит. Только самый отъявленный лодырь не строил здесь усадьбы со всеми атрибутами богатого хозяйства.

Кроме того, по любым измерениям (если смотреть на карты, где село ещё нанесено), оно находилось на одинаковом расстоянии как от Свердловска, так и от Челябинска. По тракту через Тюбук до Екб — 130, до Челябинска — 132 км, на одинаковом расстоянии и железные дороги — до станции Багаряк 50, до станции Маук — 55 км.

Интересна была и архитектура села — традиционная уральская, но с особинкой. Все улицы длинные и параллельные между собой оказались перерезаны надвое одной, самой короткой и как оказалось, центральной. Именно на Первомайской расположились храм и больница, а позднее — универмаг, сельпо, столовая, дневная сельская школа с интернатом, клуб и библиотека. Была здесь же и своя хлебопекарня — хлеб пекли из собственной муки на всё село. У самого перекрёстка с улицей Ленина в больших двухэтажных (бывших купеческих) домах сельсовет и правление колхоза.

Советский период истории только укрепил и развил основательность села. После открытия здесь в 1930-х годах месторождений цветных металлов начались промышленные разработки, было основано Юго-Конёвское вольфрамовое рудоуправление, построен на окраине целый посёлок — Горный (хотя жители продолжали называть его Конёвский рудник, даже и не зная географического или официального названия посёлка), продолжение села в сторону равнинных безлесных татарских земель. Горный как бы замыкал село по правомуберегу с юго-востока. Здесь были и двухквартирные коттеджи, и многоквартирные двухэтажки, конторы, магазины, медпункт, баня, гостиница, всё компактно и удобно жителям. Возле детского сада и школы, которые находились за посёлком, было удивительно чисто — ни заездов, ни скотины. Рудоуправление имело даже свой летний пионерлагерь — в селе Боёвка, на 80 детей, в бывшем лагере военнопленных австрийцев времён первой мировой войны. (это тоже отдельная история)

Рудоуправление органично сосуществовало с колхозом: излишки продуктов колхозники охотно продавали рабочим — не надо вести в город на базар. Обеспечивали себя молоком, мясом, овощами, хлебом. Скотину, несмотря на хрущёвскую политику налогообложения подворий, многие сохранили, хотя налоги были чудовищными. Да и равнинные черноземные угодья всё же земледелие, а не рудодобычу делали сельское хозяйство ведущей отраслью. Село объединило в 1950-м году ПЯТЬ основательно истерзанных военным лихолетьем колхозов (для интереса приведу названия: «Красное поле», «Заветы Ильича», «Красный доброволец», «Энергия красных партизан» и «Энергия» деревни соответственно Игиш, левобережная часть Ю-К, правый берег Синары, Трошково и Малое Трошково)! К середине 1950-х объединённое хозяйство считалось одним из лучших в Челябинской области и в числе первых колхозов-миллионеров Багарякского района. Так было до ликвидации колхоза после сентября 1957 года.

Храм

Духовным началом Юго-Конёво, как и любого села, всегда оставалась церковь. Стяжая духовные сокровища народа, сельские храмы являлись и культурными центрами, и носителями глубокой нравственной идеи. В церквях хранились книги, проводились службы и праздники, создавались школы грамоты и церковно-приходские классы.

Белокаменная красавица с небесно-голубыми куполами, золочёными крестами и малиновым звоном колоколов стояла на самом высоком и почётном месте — в начале Первомайской улицы со стороны Каслей, будто открывая «царские ворота» желанным гостям. Возвышаясь над селом, она не довлела над ним, а вселяла мир и покой.

По «Церковно-приходской летописи Николаевской церкви села Конёвского», она была заложена в 1819 году в честь Рождества Пресвятая Богородицы. Жрам расширялся и строился с ростом прихода. 8 мая 1839 года был освящён главный придел во имя Святителя Николая Мирликкийского Чудотворца. С той поры она стала именоваться Николаевской. Однако 11 октября 1888 года (900-летие Крещения Руси) она была вновь освящена в честь Рождества Пресвятая Богородицы. Примерно тогда же появилась широкая каменная ограда с ажурными железными решётками, что особенно — не с колючими пиками, а с овальным завершением всех фигур. До революции в селе работала церковно-приходская школа для девочек. Мальчики обучались в школах грамоты, а с появлением земств — в светских земских школах. В Конёвском приходе было три земские школы: в селе, в деревнях Игиш и Трошково.

Был у церкви до 1917 года и свой церковный дом, двухэтажный, каменный. Просторный, со светлыми окнами и большими залами, он стоял на противоположной стороне улицы, дверь-в-дверь с церковью. Построен он был из красного кирпича. Узорные обрамления дверей, окон, углов и карнизов, рельефно выступающих в общей кладке, придавал дому не жилой, а учрежденческий вид. Похоже и строился он не для жилья, а лишь в 1885 году на втором этаже стали жить два местных священника, а нижний заняла ЦПШ, но вскоре для священников церковь построила просторные деревянные дома рядом с храмом, на Первомайской.

Несмотря на всякие невзгоды, иконостасы в обоих приделах сохранились в том виде, в каком они пребывали в начале ХХ века. Приход храма составляли жители Юго-Конёво вместе с Трошковым, Малым Трошковым, Игишем, а позднее, в 30-40-х годах и рабочие посёлков Юго-Конёвского и Карасьевского рудников. С тотальным наступлением на религию коммунистической идеологии церкви разрушались одна за другой, здания храмов приспосабливались под склады, клубы, зернохранилища и даже МТС. И чем меньше оставалось церквей в регионе, тем больше становился Конёвский приход.

В большие праздники мужики обозами везли свои семьи из окрестных деревень в Ю-К, чтобы праздник христианский справить в православном храме. В сороковых — пятидесятых приезжали верующие уже со всех концов нашего края —
из Свердловска и Челябинска, Сысерти, Верхнего Уфалея, Каменска-Уральского и «атомных» городов. Не всё было гладко и в Конёвском храме, но парадокс жизни и беспощадная ирония судьбы не уберегла единственную выжившую при Советах церковь, но разрушила её другим способом.

Уникальный мост

В центре села, по Первомайской улице, через реку Синара, построен арочный мост. Кто-то когда-то назвал его «Остров любви». Меткое название сохранялось даже после выселения села. Но строился он не для красоты и забавы гуляющей молодёжи. Не только для соединения двух берегов одной реки, но и как часть дороги, которую начали строить в 1897 году от станции Баженово Тюменской железнодорожной ветки до станции Маук на Челябинской железной дороге. Трактовая дорога, частично (очень мало) сохранённая до наших дней проходила через сёла Мамино, Гаёво, Багаряк, Юго-Конёво, Тюбук и Касли. Для того времени тракт Баженово — Маук имел большое экономическое значение, сединив две железные дороги и отдельные территории нескольких крупных регионов Урала и Зауралья.

По сведениям «Церковно-приходской летописи Вознесенской церкви Багарякского села», по летописным документам Конёвской Николаевской церкви, каменные арочные мосты через реки Багаряк и Синара начали строить вместе с трактом и к 1 сентября 1899 года закончили работы. Мосты оборудовали железными обережами в каменных столбах на продольных предохранительных брустверах из камня. Приходится лишь удивляться тому, как вручную, без необходимой техники, менее чем за два сезона построены такие важные и крупные сооружения, ососбенно пятиарочный Багарякский мост.

При виде Конёвского моста для наблюдательного человека открывается одна маленькая хитринка технологии старинного мостостроения. Багарякский мост возводили от берега до берега — обычная схема строительства. Конёвский мост строился на правом берегу в котловане вблизи реки, но НЕ ЧЕРЕЗ РЕКУ. Когда мост был готов, конёвцы всем миром прокапывали каналы — от одного русла реки до моста по одной стороне, что ниже по руслу, и от моста до русла — по другой стороне. Затем убрали перемычки между руслом и каналом, а ненужную часть русла, между началом и концом канала, забутили камнем, завалили глиной с тальниковой чащей для связки. Образовалась своеобразная плотина от моста до левого берега, преградившая поток по родному руслу. Так люди «втиснули» реку в новое, рукотворное русло, пустив Синару под мост. Но река не очень-то смирилась с насилием. Укротить капризы Синары удалось лишь на время — когда она блаженствует под крышей льда или купается в лучаз летнего солнца. Даже в слабенькие весенние паводки при затяжных вёснах вода не просто размывала плотину. Своим мощным напором непокорная уральская река перекидывала через плотину в родное русло огромные льдины, устраивала ледяные заторы. Диву давались люди, глядя на буйный норов реки, когда она переполнена водой.

По материалам книги Геннадия Базуева «Заложники», Челябинск, «Рифей», 1997. ISBN 5-88521-130-2

Если вы желаете погрузиться в историю Урала, но в историю не заводского Урала, а Урала сельского, тогда совершите путешествие по этому маршруту. Маршрут идет параллельно и рядом с границей Свердловской и Челябинской областей. Поэтому достопримечательности покажутся родными и жителям Среднего и Южного Урала, именно здесь вы встретите тот самый уральский говорок из сказок Павла Петровича Бажова.

Большие Харлуши — село совсем рядом, в 25 км, от Челябинска, на трассе Челябинск — Кулуево.

Это старинное поселение, известное еще с ХVIII в. из числа первых деревень, относящихся к ведомству Челябинской крепости. Называется по фамилии первопоселенца Харлушева. В архивных документах упоминается впервые в 1763 г. под названием Харлушево.

Сейчас сам поселок ничем не примечателен. Старинных зданий не сохранилось.

Единственной поселковой достопримечательностью является церковь Покрова Пресвятой Богородицы. Она была построена в 1863 году на деньги Оренбургского Казачьего войска, и освящена 17 июля 1873 года. После революции, в 1930 году церковь была закрыта, все иконы и утварь утрачены и разворованы.

Все последующее время здание бывшей церкви использовалось под хозяйственные нужды поселка, здесь располагалась мастерская, кузница и склады. И только в 2003 году была выполненная полная реставрация здания и храм обрел свой первоначальный вид.

Проезжающие по трассе могут купить у торговцев вдоль дороги замечательные картофель, капусту и другие овощи и в сезон всевозможные грибы из лесов Харлушевского заказника.

Славятся дарами природы окрестности Харлушей. Прямо на южной окраине поселка начинается Харлушевский заказник площадью 19 тысяч гектаров.

Это настоящий грибной рай. Мы здесь собирали: опята, маслята, грузди, белые грибы и прочие в ассортименте. Есть и ягоды: лесная вишня (за деревней Мамаева), малина, земляника и костяника. Для ботаников много полезных и редких растений, даже из Красной книги (венерин башмачок, кубышка желтая, адонис весенний и т.д.).

В заказнике водятся животные: кабаны, волки, лисы, рыси, а также лоси и косули, для которых вы увидите много кормушек и соляных лотков. Птицы: куропатки, тетерева, глухари, рябчики. Глухари могут пугать грибников внезапным взлетом с ветки дерева или из кустарника.

Часто дорогу перебегают куницы. Можно встретить бобров. А зайцы зимой заходят к нам на дачу, чем-нибудь полакомиться.

Нередкие гости на даче хищные птицы и совы: степной лунь, пустельга, неясыть, а кукушек здесь просто великое множество.

Красивых насекомых тоже хватает. Несколько раз видели бражника — гостя из южных степей, с первого взгляда думаешь, что это колибри собирает нектар. Из редких бабочек можно встретить махаона обыкновенного, ну и всякие прочие бабочки, стрекозки, козявочки тоже в избытке.

По территории протекает река Миасс с притоками, здесь рыбачат мастера ловить рыбу в быстром потоке воды. Рыбы: щука, окунь, ерш, плотва, язь, линь, пескарь, лещ, карась, сазан, налим, ротан.

На территории есть множество курганных могильников: у с.Туктубаево (15 курганов высотой от 0,2 до 1,3 м с диаметром насыпей от 3 до 14 м), у с.Харлуши (6 курганов диаметром 8-14 м, высотой 0,2-0,75 м), у с.Малюки. (3 кургана диаметром 12-16 м, высотой 0,3-0,7 м). Т.к. курганы маленькие, то интереса у туристов они не вызывают.

Все фото здесь:

Харлушевский заказник

Очень мало в сети интернет картин, посвященных старому Челябинску. Наиболее известны картины двух челябинских художников — Игнатия Лукича Вандышева и Юрия Петровича Данилова. Неужели старый Челябинск так мало рисовали? Думаю, мы еще узнаем про художников, нарисовавших город столетней давности. Итак, перед вами старая Челяба:

Ю.П. Данилов «Виды старого Челябинска»
Юрий Петрович ДАНИЛОВ. 1926 – 2006. Челябинск
С 1995 по 2005 написал серию акварелей «Виды старого Челябинска», более 60 акварельных художественных реконструкций памятников зодчества города Челябинска.

Водонапорная башня

Челябинский вокзал

Северная сторона Соборной площади. Торговый Пассаж братьев Якушевых

Дом В.К. Покровкого по ул. Ивановской

Чаеразвесочная фабрика Кузнецова-Губкина

Челябинск. Христорождественский собор.

Торговый дом Валеева по ул. Уфимской

Римско-Католический собор

Усадьба Хованова по ул. Оренбургской

Женский Одигитриевский монастырь. Смоленская церковь

Первая электростанция по улице Сибирской (ныне улица Труда)

Первая насосная станция на реке Миасс

типография Вульфсона по улице Скобелевской (ныне улица Коммуны)

Общий вид Челябинска с южной стороны

Вид центра города у реки Миасс из Заречья

Свято-Троицкая церковь

Церковь Александра Невского

Симеоновская кладбищенская церковь

Вознесенская церковь женского монастыря

Покровская церковь при мужском духовном училище

Дом богатого горожанина по ул. Исетской

Дом общества потребителей. Кинотеатр «Люкс». Уфимская улица

продолжение на стр. 2

Кто же из уральцев не знает озеро Увильды! Это одно из любимых мест отдыха жителей двух областей: Свердловской и Челябинской.
Увильды — одно из крупнейших озер Урала. Находится оно в Челябинской области. Озеро имеет статус памятника природы. «Голубая жемчужина Урала».

Озеро Сугомак расположилось в Кыштымском округе. Озеро Сугомак — одна из трёх составляющих территориально-природного комплекса Сугомак. Сугомак — озеро Сугомак, гора Сугомак и пещера Сугомак. Озеро Сугомак является государственным памятником природы. На озере пять островов: Рыбачий, Малиновый, Охотничий, Утиный и Березовый, все они, особенно последний, являются местами отдыха туристов.

Анба́ш — озеро в Челябинской области России. Озеро расположено на территории городского округа Кыштым, в 2,5 км южнее от города.

На севере озеро Анбаш соединяется протокой с Кыштымским городским прудом, а на юге с озером Малая Акуля.
На северном берегу озера находится посёлок Каолиновый, на южном — садовые участки.
Вдоль северо-восточного берега озера проходит автодорога Аргаяш — Кыштым, вдоль западного — автодорога Кузнецкое — Кыштым и железная дорога Карабаш (станция Пирит) — Кыштым.

Расстояние от крупных городов:

Челябинск — 95 км
Екатеринбург — 150 км
Уфа — 404 км
Пермь — 505 км
Тюмень — 448 км

Координаты:

55°39’44.69″С
60°33’28.57″В

Размер озера: 1,3 км на 1,35 км

Озеро вполне подходит для пляжного отдыха. Дно местами каменистое, илистое, но вполне подходящее для захода в воду.
На озере можно порыбачить. Здесь водятся: щука, линь, окунь, чебак, лещ, карась.

Карабаш — самый грязный город на планете.

Карабаш — город в Челябинской области с населением около 15 000 человек.
Он возник в 1822 после открытия золотоносных россыпей. Раньше здесь было татарское поселение, поэтому и название Карабаш по-татарски означает «черная голова».

Так бы он и был поселком старателей, но в начале 19 века здесь начали добывать медную руду, а в 1837 году был построен первый медеплавильный завод. В 1910 году был запущен новый медеплавильный завод, который работает до сих пор. После нескольких десятилетий добычи медной руды и выплавки меди, город и стал зоной чрезвычайной экологической ситуации, т.е изначально на комбинате не было ни очистных сооружений, ни очистки газовых выбросов. Во времена СССР об экологии никто не думал.

Более чем за 100 лет медеплавильный комбинат успел выжечь огромную территорию вокруг себя, выбрасывая более 180 тонн газов в год, которые выпадали в виде кислотных дождей вокруг, а все окрестности засыпали шлаковыми отвалами, так называемыми терриконами. Растительность в городе практически вымерла, а пейзажи окрестностей стали напоминать марсианские: выжженная земля, тонны шлака, трещины и кратеры в земле, желто-оранжевая почва. Река Сак-Елга превратилась в химический поток, уровень содержания железа превышает в 500 раз норму.

В 1996 году город и окружающая его территория были объявлены зоной экологического бедствия. Началась активная модернизация завода, в частности, очистных сооружений. Ситуация стала исправляться. Из списка самых загрязненных городов планеты Карабаш был исключен только в 2009 году. Уже можно увидеть новые деревья растущие на склоне горы. Но в целом, нормальным положение дел назвать нельзя, Карабаш все равно продолжает пугать людей своей загрязненностью.

Лысая гора, находящаяся на границе города, полностью потеряла лесной покров. Сейчас на из камней выложена надпись «Спаси и сохрани». Над надписью стоит железный крест 25 метров высотой из кусков швеллера. Вместо облицовки крест оформлен зеркалами таким образом, что при восходящем и заходящем солнце он светится.

Там, где не выдерживает природа, выдерживают люди, но недолго. Сложно поверить что здесь вообще живут люди. У местных жителей множество генетических и приобретенных заболеваний, в том числе онкологических. Непонятно, как можно жить в таком месте, но людям просто некуда деваться. Приезжие сюда туристы через несколько минут уже начинают задыхаться и чесать глаза. Едут сюда за «марсианскими» пейзажами, что бы понять, что будет с планетой, если продолжать бездумно ее так уродовать.

фотографии взяты из разных источников

Юрий Гребеньков

От Нижне-Кыштымского завода до озера Травакуль около часу ходьбы. Выходишь на утренней зорьке по росистой, травяной прохладе, обогнешь Осиновую гору по лесной дороге, да коровьими тропинками мигом доберешься.

Сейчас дома далеко от завода ушли. А в старое время избы у самых домен табунились. Удобнее рабочему человеку, когда до работы рукой подать.

Названия озер по нашему краю все больше башкирами выдуманы. Многим известно, что «куль» означает озеро. А вот название озера «Травакуль», как утверждают кыштымские старожилы, из двух слов состоит. Русского и башкирского. Так как одинаково русские и башкиры в давние времена в кабале демидовской лямку тянули.

Вода в самом деле отливает в этом озере не только синью небесной или голубой красотой, что незабудками пролита, а иногда и зеленым малахитовым цветом. Будто бы на месте воды травяная елань пораскинулась. Только зеленый цвет не долго держится.

Работали в старое время у железоделательных домен два мужика. Кто немного посправнее жил, те своих лошадей на подворье держали. Такие вместе с конями на казенной работе парились, получая на несколько копеек жалованья побольше.

А у названных мужиков никакого хозяйства не было.

Михайлу-то старость гнуть начала. Почти полвека отдал он заводской работе. Жена у него умерла, а дети своими семьями обзавелись. Он и жил один в избенке, из бывшей бани слаженной. Чтобы зимой под уральской вьюгой не упасть, избенка кольями, как руками, о каменистую землю упиралась.

Одному жить — ежеминутно тужить. Бессонница да тоска ежеминутно сердце гложут. Михаило и пустил к себе на постой Тимоху.

Тимоха по заводу отменным парнем был. Природа его красотой не обидела, проворством не обошла. И сердце у парня было доброе, жалостливое. К нему заводские ребятишки, как к смоле, липли. Он им в пору весеннюю из тополиной коры свистков понаделает или игрушку сочинит, которая от колеса, в ручье установленного, чудные движения выкидывает. А то в лес ребячью ватагу ведет и упаси, чтобы кто-нибудь при нем лесную птаху или букашку обидел. Побледнеет весь и нет после этого тому парнишке к его занятным игрушкам ходу.

Только со здоровьем не ладил парень. На глазах засыхал и чах. Прямо скажем, и заводская огненная работа не из легких. Михаиле перед Тимохой стыдиться приходилось. Из-за него потерял здоровье парень. В заводе об этом немало разговоров отпылало. Здесь такая история приключилась.

Присудили Михаиле за провинку двадцать пять ударом плетью. Михайло старшим мастеровым стоял. Заело с выпуском планки. Выдали железо не первого сорта. Приказчик, как белены объелся, отсыпал мастеровому плетей целую четвертную. Наказанье на заводском дворе производилось, в дощатом сарае. Когда Михайлу на скамье растянули, да наказатель плетью взмахнул, да седые Михайлины волосы налетевшим ветром рвануло, Тимоха и выскочил. За что, мол, старого человека бить собираетесь. Меня лучше отхлестайте. Я во всем виноват. По моему недосмотру опростоволосились с плавкой. Приказчик сразу указ переменил. Соглядатаи хозяйские рады стараться. Отпустили Mихайлу и схватили парня. Приказчик наказанье переиначил: «Бить Тимоху не плетями, а батогами». Палками, значит. После палочных ударов у парня кровь изо рта хлынула. Повредили, видать, что-то в груди. С того времени не стало здоровья у Тимохи.

Летом в страдную пору приказчик завод останавливал. Пользовались такой вольностью уральские мастеровые. Оно и понятно. Один погожий день в страду целый год семью прокормит. У многих небольшое, да хозяйство. Уедут мужики с бабами и детишками на покосные делянки. Там днюют и ночуют. Опустеет, как вымрет, завод. А Михаиле с Тимохой — раздолье. Потому они жили и с хозяйством не маялись. Одну снасть собирали — рыбацкие удочки.

И до зорьки по прохладной темноте махнут на Травакуль.

Вот так однажды и ушли. Солнышко из-за леса только выныривало. У обоих любимым местом горка для рыбалки была.

Кругом сосны гудят, распевая зеленые песни. А горка эта гранитной стеной в зелень озера обрывается. Солнце на ней всегда прямо в лицо светит. Мастеровые рядышком сели. Лески из конского волоса размотали. Крючки самодельные наживили. В воду забросили. Ждут, у кого первого поклевка будет. Только не шелохнутся поплавки. Словно в болото забросили. На воде рябь расходилась. Ветер посвежел, и сосны громче запели лесные дремучие песни. Ровно бы убаюкивают. Не заметили, как уснули.

Вдруг Михаилу во сне словно палкой в бок толкнули. Проснулся он и на Тимоху глядит. А тот спит крепко. Головой на серый гранитный камень откинулся и во сне улыбается. Рот у парня от улыбки полуоткрылся. Михайло обомлел весь, ровно околдовал кто. На камне рядом с Тимохиной головой желтенькая змейка оказалась. Медянкой называется. Золотой ленточкой скользнула по Тимохиному лицу и в открытый рот его нырнула. На берегу ветер усилился. Деревья до земли гнутся. Михайло все на Тимоху глядел. Тот дышать ровнее стал. Щеки слабым зоревым отцветем заиграли. И вдруг ветер пропал, словно невидимый лесоруб топором обрубил его звонкие струны. Медянка изо рта парня вылилась. Ткнулась в камень и пропала, словно ее не было.

Тимоха тут же проснулся. Потянулся всем телом и говорит: «Ой, как хорошо мне сейчас было. Показалось вроде я бодрящий, холодный напиток пил. Да и в груди боль поутихла». Михайло не стал пугать парня. Ничего ему не рассказал. Но сразу заметил: веселее сделался парень.

На другой день чуть свет опять на эту горку пожаловали. И все в точности повторилось. Так три раза было. Совсем выздоровел парень.

Михайло молчал. Не говорил парню, кто помог ему хворь одолеть. А сам все на ту горку похаживал. Все смотрел на тот камень, где Тимоха лежал. Камень серый, неприметливый. Таких у нас на Урале на каждом шагу навалом. Только три черных полоски извиваются по тому камню.

Видать, медянка всю Тимохину хворь высосала и в черноту перекинула. Да еще напоследок золотой самородок парню в ладонь сунула. Только Тимоха тем самородком по-своему распорядился. Продал его заезжему купцу за приличные деньги, которые раздал больным и немощным, считая здоровье людское золотым человеческим счастьем.

А Травакульская горка с тех пор называется Змеиной, хотя там и змей больше не видели.