Цикл фильмов об истории и природе Южного Урала. Интернет версия проекта — сайт «Весь Южный Урал» http://yuzhnyj-ural.ru/

Конюхов, Зимний Тургояк. Кыштым. Сугомак. Сугомакская пещера.

Цикл фильмов об истории и природе Южного Урала. Интернет версия проекта — сайт «Весь Южный Урал» http://yuzhnyj-ural.ru/

Эту серию проекта, 2-я часть, рассказывающую также про город Златоуст, я назвал «Белое оружие». Почему? Потому что здесь рассказывается об истории холодного оружия в Златоусте, которое еще называли белым. Оружейная фабрика, немецкие мастера, Шафы, Бушуев. Аносов. Современные оружейники. Экскурсия по фабрике «Оружейникъ».

Цикл фильмов об истории и природе Южного Урала. Интернет версия проекта — сайт «Весь Южный Урал» http://yuzhnyj-ural.ru/

1-я часть передачи, посвященной уральскому городу Златоусту, получила название «Под сенью небесного покровителя». Почему? Это следует из содержания передачи. Граница Европы и Азии. Русские самодержцы на Южном Урале. История завода, полуившего название в честь своего небесного покровителя — Иоанна Златоуста.

Часть первая: Верхояицкая пристань

Старейший город Челябинской области – Верхнеуральск. Сегодня это небольшой, тихий городок, а на протяжении XVIII–XIX вв. он играл важную роль в истории нашего края. И история его богата разными эпизодами – трагическими, героическими, обыденными, просто интересными. Прежде чем приступить к повествованию, хотелось бы вспомнить замечательного краеведа – Ивана Владимировича Дегтярева. Именно он, в свое время (еще в 1960–1970-х гг.), собрал в различных архивах огромное количество разнообразной информации, которая легла в основу моего рассказа. Я дополнил его информацию вновь выявленными материалами.
Начнем по порядку, с основания города. В 1734 г. начинается деятельность Оренбургской экспедиции. Она была образована стараниями обер-секретаря Сената И. К. Кирилова. Первоочередные задачи экспедиции – строительство города Оренбурга и пристани на Аральском море. Перспективные направления работы – налаживание торговых путей в Среднюю Азию, разведка и начало освоения тамошних природных ресурсов, начало освоения рудных богатств Южного Урала. Первый Оренбург (сегодня город Орск) планировался да и был заложен при впадении р. Орь в р. Урал, отсюда и название – Оренбург, т. е. «город на р. Орь». Инициаторами строительства города (по крайней мере, формально) были киргиз-кайсаки, т. е. казахи. Этот город был им нужен для торговли и как символ присутствия в степи могучего союзника. Правда, автор проекта И.К. Кирилов пытался приписать желание построить новый город и башкирам, но это спорный момент. В данном случае мы не будем вдаваться в нюансы, но, по общему мнению, деятельность Оренбургской экспедиции вызвала башкирское восстание, поставившее под вопрос выполнение ее задач.
Осенью 1734 г. экспедиция прибыла в Уфу, и здесь Кирилов узнал, что место, где предполагается заложить г. Оренбург, находится далеко от Уфы и возникает проблема снабжения нового города припасами. Завести нужные припасы зимним путем в Сакмарский городок, чтобы оттуда потом доставить к месту строительства, не получилось. Нужно было искать другой вариант. 15 декабря 1734 г. (по старому стилю)[1] И.К. Кирилов писал главному начальнику Казанских и Сибирских заводов В.Н. Татищеву: «в ландкарте значит, вершины реки Яика (сегодня – р. Урал) подошли к Сибирским и Екатеринбургским слободам и заводам, откуда мочно все, что нужно, учредя удобную пристань и тут зимним путем перевозить, а весною с первой водою на плотах сплыть». Далее начальник экспедиции просил Татищева, если тому известна ситуация в верховьях Яика, прислать предложения, как удобнее организовать доставку инструментов и продовольственных припасов к месту, где удобнее строить пристань, из екатеринбургского ведомства. «Буде же Вашему превосходительству о вершинах неизвестно, то прошу послать из купцов и с ними тайно, вместо прикащика, геодезиста, который бы объехал надобные места и где быть пристани осмотрел и после сделав чертеж, вернее будет» писал И.К. Кирилов. Татищев, получив письмо, отправил к «вершинам» Яика екатеринбургского купца Ивана Харчевникова, а с ним послал геодезиста Ивана Шишкова, приказав тому взять с собой помощника («ученика»). Они должны были найти в верхнем течении Яика или какого-либо притока место, удобное для постройки пристани, откуда можно было бы по весне отправить припасы на плотах вниз по реке. Кроме того, они должны были подрядить живших там «татар» (имеются в виду башкиры – в документах того времени их часто называют татарами) построить сараи для хранения провианта и заготовить лес для плотов. Кроме того «ему Шишкову колико можно положение тех мест разведывать, и разсмотря сделать чертеж». 2 января 1735 г. два Ивана – Харчевников и Шишков – отправились к Яику.
Тем временем И.К. Кирилову сообщают о том, что место для пристани найдено. 31 декабря (по старому стилю) он писал Татищеву: «ныне подлинное известие получил, что можно плотами и судами сплавливать от устья, где впала с Сибирскую сторону речка Улжеде (Урляды), а на той речке в вершине соснового и другого лесу на дело судов и плотов довольно и называется тот лес Окту (Окто-Карагай – Карагайский бор), позади Хорошаевой деревни, день езду, верст с шестьдесят. Которую пристань взялся завести Сибирской дороги Каратабынской волости тархан Таймас батыр Шаимов и уже хлеба пуд тысячу и больше в Сибирских слободах чрез другого башкирца Бокчургу купил…». В связи с чем просил прислать инструменту: топоры, скобели, ломы, буравы и пр. в деревню Хорошаеву, с тем, чтобы «коль скоро прийдет солдат рота из Уфы, то взяв пойдут для дела изб и амбаров, или сараев на показанное место». Кроме того он сообщал, что к пристани отправятся и адмиралтейские корабельные мастера (такие в экспедиции были, напомню, что одна из ее задач заключалась в постройке пристани и судов на Аральском море). Проблема была в другом, эти мастера «у дела простых судов не бывали», то есть построить морское судно могли, а вот простой дощаник – не факт. Кирилов отмечал, что у Татищева таких мастеров довольно и просил прислать человек двух–трех «на первой случай прислать, они могут усмотря воды, такие и суда сделать». То есть построить баржи, исходя из полноводности реки, чтобы те не оказались слишком велики для верхнего течения Яика.
На день раньше, чем Татищеву (то есть 30 декабря 1734 г.), Иван Кириллович пишет «покорнейший рапорт» императрице Анне Иоанновне. А в нем сообщает, что «ту пристань по посылке от меня башкирской старшина Сибирской дороги … тархан Таймас-батыр осмотрел и позволение у вотчинника башкирца … именем Хорошая взял… Для караулу и строения на первой случай малого магазеина и рогаток, изготовления на суды и плоты лесов, командировал роту солдат, туда же послал судового мастера с плотниками и другими мастеровыми людьми, а к весне другую роту пошлю». То есть Василию Никитичу Кирилов излагает дело так, как оно есть, а Анне Иоанновне рапортует об успехах – мол согласие живущих на Яике башкир получено и рота к месту уже послана, и практически уже пристань строится! Именно на основании этого рапорта и датируют основание Верхояицкой пристани 1734 годом, хотя ничего заложено еще не было, а жившие в том районе башкиры согласия на постройку не давали и даже отряд к Яику из Уфы еще не вышел… Впрочем, об этом и о том, как же все-таки развивались события дальше рассказ впереди.

Карта Уфимской провинции из Атласа Российской империи, вышедшего в 1745 году. Однако, ситуация Южного Зауралья, отображенная на этой карте, соответствует 1735 году, то есть времени, когда и была заложена Верояицкая пристань. А вот прочие крепости, кроме первого Оренбурга (Орска) и Озерной, еще построены не были.

Иван Шишков с купцом Харчевниковым на 11 день по выезде из Екатинска (так назывался Екатеринбург в период «правления» В.Н. Татищева) добрались до той самой деревни Хорошаевой (Карашаевой) и выяснили, что все не так гладко. Хозяин деревни башкир Карашай сказал, что место для постройки сараев и складирования леса для плотов он не даст: «И оной Карашай нам сказал, что де когда Ногайской дороги башкирцы пропустят провиант везенной с Уфы в казачьей городок Сакмару для приготовления к новостроящемуся городу Оренбурху, тогда и я вам то место с охотою отдам». Также и людей для постройки сараев в деревне не было, но Карашай сказал, что если все будет номально, и башкиры Ногайской дороги пропустят обоз из Уфы в Сакмарск, то он отдаст под склады пустые избы и сараи в деревне. Шишков в своем отчете также отметил, что по дороге от Екатеринбурга к вершинам Яика «сенами великая скудость… тако же подводы нанять не можно».
Выводы из доклада Шишкова Татищев сделал почти молниеносно. 24 января он получает отчет геодезиста и, похоже, сразу отдает распоряжение крестьянам Багаряцкой слободы – ехать в Табынскую волость «для проведывания об озере Чебаркуле, что оное – отдается на откуп и кому? И ежели можно, чтоб оное нанять под поселение якобы на себя». Отправились крестьяне Багаряцкой слободы Трифон Карандашев и Семен Юшков. На Чебаркуле башкир не оказалось, они перебрались на зиму в верховья реки Уй (современный Учалинский район Башкирии). Добравшись туда, крестьяне переговорили с табынцами (табын – одна из групп племен в составе башкир) об аренде озера на 5 лет и возможности постройки селения. Башкиры сказали, что взять озеро на откуп можно, а вот «крестьяном в наших местах землю дать не смеем, опасаясь Ея Императорского Величества указов…». Выяснилось, что на тот момент оз. Чебаркуль было отдано крестьянам Далматова монастыря за 20 рублей в год. На предложение багаряцких крестьян отдать озеро с будущего года в аренду им башкиры ответили, что в общем-то не против, но сейчас не все вотчинники (то есть башкиры – хозяева той земли) на месте, когда все будут в сборе, тогда мол пусть приезжают и договариваются. Казалось бы, зачем Татищеву понадобилось русское поселение на Чебаркуле? Все дело в том самом отсутствии мест, где можно было купить сена и сменить лошадей, на пути от русских слобод к верховьям Яика…
Хлопоты Оренбургской экспедиции шли своим чередом. Прапорщик Гладышев ездил по слободам и закупал муку и крупы для нужд экспедиции. Кирилов руководил. 29 января он писал Татищеву, что ему указали еще два места, где можно поставить пристань. К отправке на место постройки он назначил по одной роте из Уфимского батальона и Казанского полка, но они пока были в Уфе, ожидая приезда И. Гладышева, который знал «куды б им на осмотренное место надежнее прийти». Поскольку Гладышев из Теченской слободы выехал не раньше 23 февраля, то и солдаты из Уфы на Яик двинулись не раньше конца февраля. Инструкция капитану Уварову и поручику Ветошникову, командовавшим первой ротой, отправленной на Яик, подписана 21 февраля 1735 года Следовательно, вышли они после этой даты. В письме от 30 марта Татищеву начальник экспедиции сообщал, что «пристань Верхояицкая, надеюсь на истинного бога, утвердится и там первая рота в крепком месте рогатками окинулись, а другая рота и адмиралтейские служители отсюды пошли 16 марта…». Таким образом, Верхояицкая пристань была реально основана в феврале-марте 1735 года. Хотя обычно принято говорить о 1734 годе – именно этот год официально считается датой основания Верхнеуральска. Но это такое историческое заблуждение – о том, что эта дата не верна, говорится давно, но поскольку 1734 год раньше 1735 года, то он кажется жителям Верхнеуральска как-то интереснее в качестве года основания их города (да и не только им). Это вообще распространенное явление. В Челябинске вот регулярно пытаются оживить тему мифической «Александровской слободы», которая якобы была предшественницей Челябинской крепости, а построена будто бы была в конце XVII в…. Уфимцы не желают отказываться от 1574 года, в качестве первого года существования города, хотя вроде как давно доказано, что Уфа была основана в 1586 году.

Часть вторая: История зимнего обоза

К месту закладки будущей Верхояицкой пристани первой пришла рота Уфимского гарнизонного полка под командованием капитана Уварова и поручика Ветошникова. Затем подошла рота Казанского полка, которой командовали капитан Корягин и прапорщик Игнатьев. Они построили необходимые складские и жилые помещения и крепость, поскольку настроение башкир оказалось вовсе не мирным, в чем нет ничего удивительного. Летом 1735 г. восстание уже охватило центральные и южные районы Башкирии. А затем перекинулось и на Зауралье.
Строить нормальную крепость у посланного отряда возможности не было – две роты для этого явно недостаточно. Крепости типа Миасской или Чебаркульской строили отряды, в которых было по 2–3 тысячи человек (включая крестьян). А отсыпать нормальные грунтовые валы силами солдат двух рот просто нереально. Поставить деревянный заплот – не из чего. Нормальный лес рос в 30–40 км от пристани. Оставались… прутья тальника, т.е. ивы. Солдат Девятков позже рассказал о том, что одна из групп бойцов отправилась резать тальник на «туры», т.е. для изготовления плетеных высоких цилиндров, которые засыпались грунтом, или другим балластом. П.С. Паллас писал в своих записках 1771 г.: «Около живущие татары и башкирцы верхнюю Яицкую крепость еще и поныне называют «Талкаллар» [фальшивая крепость], по причине что оная сначала наподобие валу обнесена была фашинником». «Талкаллар», точнее, «талкале» и означает «тальниковый город», фашинник – это просто прутья, обычно связанные в пучки типа снопов. Однако, из чего бы ни были сделаны ее стены, штурмовать ее восставшие башкиры не решились…
Дальнейша ситуация во многом определялась тем, будет ли своевременно подвезено продовльствие из сибирских слобод? Поэтому я подробно расскажу о том, как складывалсь ситуация с доставкой продовльствия. Первый же обоз, отправленный из Теченской слободы к Верхояицкой пристани и далее, к Оренбургу, летом 1735 г., был блокирован башкирами недалеко от оз. Уклы-Карагай. Подоспевшие части Сибирского и Оренбургского драгунских полков освободили обоз, и продукты были доставлены строителям Оренбурга. Но доставленных припасов было недостаточно, чтобы прокормить гарнизоны до весны. Зимой должен был прийти еще один обоз, но его в Оренбурге и Верхояицкой пристани не дождались…
Еще до выхода обоза, в ноябре 1735 г., начали поступать сообщения о том, что башкиры разных волостей говорили, что «как отправится провиант в Оренбурх то всеконечно будут разбивать и до Оренбурху не допустят». О том же сообщал из Верхояицкой пристани капитан Уваров. В.Н. Татищев прислал указ полковнику И. Арсеньеву, в котором предлагал ему сопроводить обоз до безопасного места. Обоз отправился из Теченской слободы 2 декабря, сопровождал его отряд драгун и пехоты в 357 человек, под командованием майора М. Шкадера. Кроме того, было 600 крестьян при подводах. И… попал в такую же ловушку как и летний обоз. Но если летом 1735 г., как писал А.И. Тевкелев, на команду, сопровождавшую продовольствие, напал отряд башкир числом около 260 человек, то зимой их было несколько тысяч. Дальнейшее повествование я предоставлю вести современникам и участникам событий, – документы, написанные офицерами Сибирского драгунского и Енисейского пехотного полков, красноречивы и вполне художественны по стилю изложения. Хотя «эффект» художественности, наверное, возникает из-за драматизма описываемых событий. Прежде чем приступить к изложению, напомню, что «ворами» в те времена называли любых нарушителей закона. Т.е. слово «вор» которое будет часто встречаться в документах применительно к башкирам, обозначает башкир, принимавших участие в восстании. Поскольку восстание, по логике государственной, является противоправным действием.
Первый рапорт майора Шкадера о нападении башкир на обоз не датирован, скорее всего, он был написан 23 декабря 1735 г.: «…из Теченской слободы отправились сего декабря 2 дня 1735 года и шли башкирскими жилами, а сего ж декабря 22 дня подле реки Янбики от неприятелей воров башкирцов сидим отакованы… и оных воров башкирцов с тысячу и больше… идти с места никак невозможно, понеже пришли (в) каменные горы и между ими проезд только в одну веревку (т.е. в одну колонну, гуськом)». Обоз растянувшийся между гор – идеальный объект для нападения, естественно, Шкадер не рискнул пойти на такой самоубийственный шаг. То, что башкиры атаковали команду Шкадера не в теснине, а перед входом в нее, на ровном месте, может свидетельствовать о нежелании уничтожать обоз. Хотя возможно, просто у кого-то не выдержали нервы, и атака началась раньше, чем планировалось. Дальнейшее развитие событий описано в доношении Шкадера от 24 января: «…недопустя (до Верхояицкой пристани) воры башкирцы подле речки Анби атоковали, и была силная баталия декабря з 22 по 24 число, да сего 1736 году генваря 6 дня с утра до вечера. На которой баталии побито: Енисейского полку салдат двое, фершел один; ранено: капрал один, салдат двое, Тоболского полку салдат двое, да разных слобод крестьян пять, ясашный татарин один. Итого ранено одиннадцать человек… О чем к его высокоблагородию господину полковнику Ивану Савичу Арсеньеву писали дабы следовал с командою на сикурс (на сикурс, значит на соединение – Г.С.)…».
Итак, Шкадер с продовольствием оказался окружен и ждал подмоги от Сибирского драгунского полка во главе с полковником Арсеньевым. Но помощь не пришла. О том, почему ожидание оказалось напрасным, рассказывает фрагмент из доношения Татищеву, написанного Арсеньевым 20 января 1736 г.: «сего 736 году генваря 4 дня … Сибирской драгунской полк с наличными людми, с пятью стами семью человеками, да Окуневского дистрикту с крестьяны девяносто осмью, у которых у многих ружья не имелось, выступили из Течинской слободы в марш для выручки отакованного казенного правианта ворами башкирцами, подле речки Янбики, отправленного из Течинской слободы в Оренбурх с маэором Шкадером… А сегож генваря 12 дня пришед к речке Куским вершинам… до атокованного правианта недошед за пятнатцат верст, воры башкирцы сибирской и нагайской дорог Юсуп да Жиянбай во многолюдстве, человек тысяч с пят и болше, отаковали нас со всех сторон и приступали к нам з жестоким приступом, и была с ними баталия от половины дня до вечера и всю ночь и на другой день третияго на десят (тринадцатого) числа с утра до самого вечера. И на той баталии убито: драгун шесть, крестьянин один; ранено … сорок пять человек…». Затем полковник объясняет: выстроить батальоны в каре и атаковать в пешем строю было невозможно потому, «что пришли великия каменыя горы и самыя тесныя места – в одне сани с трудностию пройти, а на казенных лошадей корм весь придержался, … и от бескормицы лошади во отаке помирали». Казалось бы, какой-то перебор – с чего бы лошадям помирать-то? Оказывается, крестьянских подвод из слобод вовремя не прислали и драгуны вынуждены были в сани с припасами запрячь своих строевых лошадей. А поскольку шли скорым маршем, то лошади, естественно, были измотаны, «а надлежало б драгуном быть всем конницею для скорого маршу и от нападения неприятелского опасного случая… а во время вышеписанного воровскаго нападения, к баталии драгуны лошадей (из подвод) по нужде выпрягали».
Если Шкадера окружили перед входом в теснину, то отряд Арсеньева оказался атакован уже втянувшись в распадок. Ситуация сложилась патовая – корма для лошадей нет, продуктов нет, беприпасы почти извели за двое суток боя, противник находится на вершинах и склонах окружающих гор, а по дороге можно проехать только «гуськом»… «А при вышеписанной баталии, генваря 13 числа в вечеру, воры башкирцы для переговору стали просить толмача. И посыланы к ним были от нас башкирцы ж, которые с нами были во отаке: Сибирской дороги Салзауцкой волости Исенгул Лушников, Балакатайской волости Абдула Качкин. И на переговоре сказали им Юсуп и Жиямбай, что: полковника с людми до отокованного правианта не пропустим, а буде же вперед пойдет, то будем дратца, и до последнего человека все тут на своей земле помрем, а правиант не токмо до Оренбурха, но до Верхояицкой пристани не допустим же». И в заключение полковник сообщал: «генваря 14 дня из ныняшнего маршу, из отаки, за малолюдством и за силным воровским нападением, и за немалою вредностию людям и лошадям, и за неимением правианта и фуража возвратились к Течинской слободе».
Первое сообщение Арсеньева о неудаче его похода, отправленное еще 16 января, вызвало гнев Татищева. В тот же день, когда Арсеньев составлял подробное доношение, которое я цитировал выше, Василий Никитич отправил ему суровый «ордер», где констатировалось, что «обоз с правиантом и припасами недругам на погибель оставлен», а дальше шло о мерах спасения обоза… Но меры уже запоздали. По описанию Шкадера: «по отпуске оного господина полковника (Арсеньева) напустили воры башкирцы еще на отаку тысящ с пять и хотели разбить. И по переговорке оные башкирцы объявили, что де правиантской обоз далее сего места вор Юсуп с товарищи пропустить не хочет, а ежели вперед пойдет или тут стоять будет, то всеконечно будем разбивать а не пропустим. А ежели назад пойдете, то дадим амонатов (заложников) и проводим честью. И сего ж генваря 16 дня командированных рот штаб и обер афицеры подписались, чтоб амонатов принять, а вместо их дать амонатов своих, из русских, и возвратиться. И по даче амонатов возвратились, понеже у нас пороху, как пушечного, так и оружейного стало быть за умалением (т.е. мало) и противитца (воевать) с ними было нечем. И сего генваря 23 дня в Теченскую слободу прибыли все благополучно».
Насколько можно судить, заложников, после прибытия обоза обратно в Теченскую слободу отпустили обе стороны. По крайней мере, документов, где бы упоминалось о несоблюдении сторонами обязательств, мне не попадалось.

Часть третья: Гибель гарнизона «пристани»

После возвращения обоза с продовольствием в Теченскую слободу (сегодня село Русская Теча), в донесении В.Н. Татищеву майор Шкадер сообщил: «токмо Каратабынской волости башкирец Кинзякей Акынчиков верную свою службы Ея императорскому величеству хотел объявить, и взялся провесть от воров башкирцев втайне, дабы не могли ведати, на Верхояицкую пристань казенного правианта двадцать два воза … всего 323 пуда». Решение Кинзякая было вполне объяснимо – гарнизон Верхояицкой пристани голодал. Практически все продукты, доставленные предыдущим обозом, были направлены в строящийся Оренбург, а в крепости почти ничего не осталось. Но о судьбе этого небольшого конвоя пока ничего не известно, можно лишь высказать предположения, но об этом ниже.
Достоверных сведений о судьбе Верхояицкой пристани долго не было. Видимо, Кинзякей Акинчиков пропал вместе с обозом, который взялся доставить в крепость. В феврале до офицеров Сибирского драгунского полка стали доходить обрывки противоречивой информации, которые сообщали татары и башкиры, услышавшие рассказы других башкир, живших ближе к Яику. В одном сообщении говорилось что «слышали де они, (что) обретающиеся на Верхояитской пристани люди все от воров башкирцов побиты, а снаряд, пушки, ружье, порох и протчия припасы взяли себе. А учинили они воры таким образом: приехавши к той пристани и объявили, что послано с ними муки, чтоб идти с Верхояитской пристани в город Уфу, а им де башкирцам бутто велено их проводить, и выманив в пути всех побили. А откуда та мука послана и каким случаем, того ему не сказали…».
Другой рассказывал, что «будущих на Верхояитской пристани салдат всех за неимением у них правианту и за претерпеванием великой гладной нужды оттоль взяли Нагайской дороги башкирцы Аджигит да Емет с товарищи в трех стах человеках, и повезли в город Уфу на подводах, которые подводы дал под салдат Нагайской дороги башкиретин Карабай, а сколко числом салдат и под них подвод дано и наемные ли или нет про то я не слышал и помянутые башкирцы Аджигит да Емет и все триста человек в том что довесть их всех до города Уфы благополучно по своей вере к шерти приходили и Куран целовали и в том подписались, а пушки оставили у башкиретина у Жинбая».
Третий вновь излагал худший вариант: «приезжали на Верхояицкую пристань Сибирской дороги воры башкирцы Кумрацкой волости Токчюра с товарыщи и имевшихся на той пристани обер афицеров и салдат выманили тому дней з десять и обнадежили их чтоб препроводить в город Уфу по той дороге которой пришли и всех побили». Было ясно, что пристани больше не существует. Уже в марте месяце в инструкции, данной В.Н. Татищевым полковнику И. Арсеньеву предлагалось попытаться восстановить Верхояицкую пристань, точнее ее укрепления.
А летом возле реки Синары был найден бежавший из плена солдат Семен Мокеевич Девяткин, похоже, единственный выживший из гарнизона Верхояицкой пристани. Его рассказ удивительным образом включает в себя обе версии, доходившие до офицеров в пересказе…
С осени пристань фактически была в осаде – окрестности контролировались отрядами восставших башкир. Продовольствия не осталось. Иногда башкиры, не принимавшие участия в восстании, с риском для жизни доставляли что-нибудь из продуктов. К зиме ситуация ухудшилась, а после того, как зимний обоз с продовольствием был блокирован в Карагайском бору и развернут обратно в Теченскую слободу, к пристани пришел и руководитель восстания Юсуп Арыков с основным отрядом. К этому времени продуктов не осталось совсем, солдаты дошли до того, что ели падаль, многие болели или просто обессилели. Арыков предложил гарнизону уйти в «сибирские слободы» и обещал беспрепятственный проход и помощь лошадьми и продуктами, но командир гарнизона не соглашался. Как выяснилось, правильно делал… В начале февраля Арыков прислал для переговоров «лучших людей», т.е. старшин. Десять человек впустили в крепость, чтобы выслушать их предложения. Старшины повторили предложение Юсупа, сказав, что в противном случае гарнизон просто уморят голодом. Капитан Уваров поставил условие «ежели де присягу учините и куран поцелуете в том что нас сохранно проводите, то выйти мы из крепости готовы». Башкиры (те самые лучшие люди, посланные Юсупом Арыковым для переговоров) принесли клятву на Коране. На другой день было пригнано 200 лошадей с санями, куда погрузили оружие, амуницию, больных – здоровые пошли пешком, и двинулись в сторону слобод, т.е. на восток. Но уже на другой день было сказано, что в слободы их не пустят и надо идти обратно в Уфу, той же дорогой, по которой пришли на Яик… Видимо, старшины, давшие присягу, увидев, что людей повезли, куда было обещано, разъехались по домам, а Юсуп решил повернуть дело по своему.
Пересказывать перипетии этой трагедии я не буду. Она растянулась на несколько дней. Погибли практически все солдаты двух рот. Раненых, которых капитан Уваров оставил в одной из деревень (сани и лошадей у солдат отобрали, а нести раненых и обмороженных, к тому же оставшихся без теплой одежды, было невозможно), башкиры разобрали по домам, в работники. Одним из них был Семен Девятков, солдат 24 лет. Спустя некоторое время он сбежал от «хозяина» и рассказал историю гибели гарнизона Верхояицкой пристани. Правда, финал этой истории произошел уже без его участия.
Можно предположить, что обоз Кинзякая Акинчикова был перехвачен отрядами Юсупа, и подводы с хлебом использовали как своего рода дополнительный аргумент в переговорах с гарнизоном крепости. По крайней мере, такая версия возможна, если исходить из рассказов некоторых башкир, приведенных выше.
До 1738 г. место, где была поставлена пристань, пустовало…

Часть червертая:Татищев-2-Татищев, или второе рождение Верхояицкой крепости

В 1737 году скончался Начальник Оренбургской экспедиции Иван Кириллович Кирилов, и начальником, вместо него, был назначен Василий Никитич Татищев. Причем это была уже не экспедиция, а ОРенбургская комиссия. А осенью 1737 года по представлению Василия нИкитича была учреждена Зауральская Исетская провинция и ее воеводой был поставлен брать Василия никитича — Иван Никитич Татищев. В качестве воеводы Иван Никитич претворял в жизнь проект брата по обустройству крепостей вдоль дороги, которая вела от Сибирских слобод к Верхояицкой пристани. И в первую очередь требовалось построить заново саму Верхояицкую крепость.

Летом 1738 г. отряд по командованием воеводы Исетской провинции, полковника И.Н. Татищева (брата известного государственного деятеля и историка В.Н. Татищева) и командира Сибирского драгунского полка, полковника И.С. Арсеньева приходит в верховья Яика и в одной версте от сожженной первой Верхояицкой пристани ставит новой укрепление. Как писал в 1742 г. в отчете полковник Бахметев: «Верхояицкая построена в 738 году в июле месяце оными ж господами полковниками Арсеньевым и Татищевым, земляная с дерном, в ней гарнизона регулярных и нерегулярных сто пятдесят человек». Другой документ расшифровывает эти цифры: «в Верхояицкой драгун Сибирского полку шездесят пять, салдат Тоболского сорок четыре, Енисейского тритцать четыре, служилых русских восемдесят восемь, татар дватцать восемь». Конечно, строилась крепость не один месяц и закончили работу лишь к концу августа.
От верховьев Яика отряд пошел к озеру Уклы-Карагай, где еще в 1736 г. было намечено строить крепость. Именно возле этого озера были атакованы обозы с продовольствием, которые шли из Теченской слободы к строящемуся Оренбургу в июле и декабре 1735 г. Поэтому крепость здесь была необходима для контроля над дорогой, о которой продолжали поступать продукты, инструменты и пр. Обратимся к тому же отчету Бахметева: «Уклыкарагайская построена в 738 году в августе и сентябре месяце господами полковниками Арсеньевым и Татищевым, земляная с дерном с палисадником, в ней гарнизона регулярных и нерегулярных сто пятдесят, поселившихся ис крестьян в казаки двенатцать человек». И расшифровка состава гарнизона: «…в Уклы-Карагайской драгун Оренбургского полку шездесят восем, салдат (Тобольского и Енисейского полков – Г.С.) шездесят четыре человека, служилых русских пятдесят девять, татар семдесят человек».
Гарнизоны в крепостях ставились смешанные, в них входили драгуны (кавалерийские части), солдаты (пехотные части) и служилые люди из сибирских городов. Служилые, иначе называвшиеся городовыми казаками, состояли из русских и татар. В первых крепостях, построенных в 1736–1737 гг. было набрано большое количество казаков из крестьян зауральских слобод. Они составили основное население Чебаркульской, Миасской, Челябинской и Еткульской крепостей. Как видим, к Уклы-Карагайской таких было в 1742 г. 12 человек, а в Верхояицкой не было совсем.

После постройки Уклы-Карагайской крепости дело оставалось за малым – «заполнить» пространство между ней и Чебаркулем. Место для постройки укрепления на р. Уй было назначено, наряду с прочими, еще в 1736 г., но сама Уйская крепость была поставлена лишь в 1742 г. Крепости имели укрепления, характерные для того времени – квадратные в плане, с земляным валом, с угловыми бастионами. Внешние укрепления крепостей представляли собой земляной вал (Верхояицкая), вал с частоколом (Уклы-Карагайская), или просто деревянную стену, как была по началу укреплена Уйская. В Уйской поставили деревянный заплот, разметив территорию для отсыпки земляного вала, который и был сооружен позже. Описание Верхояицкой крепости 1742 г. оставил И. Гмелин: «Крепость представляет собой правильный прямоугольник, в каждом углу которого – бастион. Каждая сторона от внешнего угла одного бастиона до внешнего угла другого бастиона имеет 80 саженей и состоит из высокого земляного вала… Со стороны водоёма и с севера имеются ворота с подъездом, а над ними стрелковые башни, каждая из которых снабжена батареей.Снаружи крепость окружена глубоким рвом, за которым стоят рогатки, которые с южной и северной стороны примыкают к реке. Внуттри крепости 2 дома для старших офицеров, канцелярия, пороховой и водочный погреба, 5 зернохранилищ и 22 казармы. Сейчас внутри крепости строится также церковь в честь Благовещения Марии, которая была заложена 28 июня».
Похоже, что именно в 1743 г. и начинает формироваться развернутая система охраны границы. Сами крепости выступали опорными пунктами пограничной линии, а расстояние между крепостями необходимо было также контролировать. Для этой цели первоначально ставились форпосты (относительно небольшие укрепления, где мог бы отбиться от нападения противника пограничный разъезд) и маяки – сигнальные вышки, с которых можно было подать сигнал тревоги в случае опасности. При этих вышках дежурили караулы (пикеты). Территория между крепостями контролировалась разъездами (наподобие современного пограничного наряда). Были и «отъезжие разъезды», то есть группы военных, которые отправлялись в степь, чтобы отслеживать ситуацию, современным языком это можно обозначить как «разведку». В июне 1743 г. воевода Исетской провинции, он же и командир Оренбургского драгунского полка, полковник П. Бахметев писал в Миасскую и Чебаркульскую крепости: «…уже учреждены разъезды от Верхояицкой чрез Уклыкарагайскую и Уйскую крепости и при маяках, не хватая Еткульской крепости и Чумляцкой слободы, к Тоболу, коими как та Чебаркульская, так и протчие крепости по Миясу прикрыты».
В том же июне 1743 г. премьер-майор М. Шкадер разослал по крепостям «предложения» о повышенной готовности на «учрежденных форпостах», где предписывал командиру Уйской крепости капитану Полозову «имеющиеся при Уйской крепости [обра]сцовыя маяки и фигуры прислать в Верхояицкую крепость немедленно (…) по оным имеют быть (сделаны) маяки и фигуры на отъезжих караулах, где надлежит, при Верхояицкой крепости». Под словами «маяки» и «фигуры» в этом случае подразумеваются наборы знаков, сигналов, с помощью которых можно было передавать сообщения на расстоянии, в пределах видимости. Поэтому сигнальные вышки, которые тоже назывались «маяки», ставились на холмах, горках, чтобы сигналы были видны издалека. Маяки ставились в пределах прямой видимости, на таком расстоянии, чтобы можно было различить, какие «фигуры» показывают на следующем маяке. В случае в Верхояицкой крепостью маяками служили естественные возвышенности. И. Гмелин, побывавший здесь в 1742 г., писал: «Один пост находится на горе, которая называется Ак-Тюде (в 50 саженях выше крепости, и в 3 верстах от нее на западном берегу Яика), другой на горе Коштак-Тюбе, которая находится в 4 верстах к востоку от крепости недалеко от восточного берега Хауд-уидьяка. Третий – в 6 верстах к югу от крепости вниз по Яику, на горе Караул-Тюбе, называемой так из-за караула, который там стоял в прошлые башкирские времена». Он же указал, что «Снаружи крепости, на ее западной стороне, вблизи реки находятся 15 почти развалившихся казарм для башкир, чтоящих на форпосте. Следовательно, система внешнего охранения существовала практически с самой постройки крепости в 1738 г. и службу там несли башкиры, наряду с солдатами и казаками. Что из себя представляли «фигуры» и «маяки», я не знаю, возможно, они были сделаны по подобию «фигур» использовавшихся (и до сих пор используемых) на флоте.
Таким образом, была организована новая пограничная линия и Челябинская, Миасская, Чебаркульская оказалась в «тылу», внутри территории, оконтуренной пограничными крепостями.

Часть пятая: обустройство границы

Формирование первой пограничной линии не отменяло первоначальной функции крепостей – они были поставлены как перевалочные пункты на дороге, по которой подвозилось продовольствие к строящемуся Оренбургу. Верхояицкая крепость, как и планировалось еще в 1735 г., была местом складирования припасов: зимой, по санному пути, продукты везли туда, а весной, по высокой воде должны были отправлять вниз по Яику (Уралу). И для заготовки сена в Верхоицкую, Уклы-Карагайскую и Уйскую крепости отряжали казаков из Челябинской, Миасской, Чебаркульской и Еткульской крепостей. Причем в Уклы-Карагайской в 1743 г. «своих» казаков было 17, в Уйской – 35, а в Верхояицкой их по-прежнему не было. А сена надо было готовить много, в Верхояицкой – 40000 копен, а в Уклы-Карагайской и Уйской – по 30000 копен. Каждая копна не меньше 5 пудов, т.е. 80 кг. сена. Характерно, что заготовка сена приравнивалась для казаков к линейной службе, то есть к дежурству на пограничных форпостах.

В 1743 году назначенный начальником Оренбургской комиссии (так теперь называлась бывшая Оренбургская экспедиция) И.И. Неплюев принимает решение о строительстве пограничных линий крепостей по рекам Уй и Яик. Предыдущий вариант, когда линию составляли Верхояицкая, Уклы-Карагайская, Уйская, Еткульская крепости и Чумляцкая слобода был далеко не оптимальным, поскольку разрывы между опорными укрепленными пунктами были слишком велики и прикрыть их даже с помощью форпостов и разъездов было нереально. Нужна была сплошная пограничная линия, которая бы позволила контролировать ситуацию. В этом же 1743 году закладываются крепости Магнитная, Петропавловская, Степная, Троицкая и другие. Верхояицкая и Уклы-Карагайская, таким образом, оказались включены не только в систему «дорожных» укреплений, т.е. построенных на дороге, по которой везли продовольствие из слобод Зауралья в строящийся Оренбург, но и во вновь сформированную пограничную линию. Очевидно, вскоре после этого ставится Урлядинский редут между двумя этими крепостями и Ердизинский (Ерзидинский) – между Уклы-Карагайской и Петропавловской. Уйская крепость оказалась в глубине территории, за пограничной линией.

Таким образом, граница со «степью кочующих киргиз-кайсаков (казахов)» поначалу проходила именно по рекам Уй и Яик, и Уклы-Карагайская крепость была своеобразной смычкой между линиями, расположенными по двум этим рекам. Система охраны границы развивалась, между крепостями ставились новые редуты и форпосты – укрепления меньшего, чем крепости размера, в которых находились временные гарнизоны. В эти гарнизоны входили солдаты, драгуны, казаки и башкиры. Позже туда стали командировать отряды из казаков, башкир и «служилых мещеряков». Линейная служба, т.е. дежурство на форпостах, обычно происходила в летнее время – зимой опасность пересечения границ казахами была меньше, поскольку они откочевывали на юг, на зимние пастбища.
Задача пограничной линии крепостей была именно в охране границы. Крепости выступали опорными пунктами, а редуты, форпосты, пикеты и маяки давали возможность эффективно охранять границу и предотвращать проникновение отрядов из степи, либо предупреждать об их подходе.

По мере обустройства границы она разбивается на «дистанции» – каждая дистанция включала несколько крепостей и редутов. П.И. Рычков сообщает: «Вся сия линия (Уйская – Г.С.) на две дистанции разделяется. Первая начинается Верхояицкою крепостью, где и командир сей дистанции находится. В его же ведомстве Уклы-Карагайская, Петропавловская и Степная крепости с несколькими редутами; но в том, что до воинских дел принадлежит, состоит он большею частию под ордерами (приказами – Г.С.) и наставлением находящегося в Троицкой крепости командира, которому и заграничные дела поручены». Соответственно, командир Троицкой крепости имел общее командование над всей Уйской линией и непосредственно командовал Нижне-Уйской дистанцией, куда входили Троицкая, Крутоярская и Усть-Уйская крепости с редутами и форпостами между ними. Однако, во второй половине 1750-х гг. ситуация изменется: Нижне-Уйская дистанция переходит в подчинение командиру Звериноголовской крепости, которая ранее входила в Пресно-Горьковскую линию, а в 1756 г. была передана Уйской; Троицкая крепость «берет» себе Верхне-Уйскую дистанцию, исключая Уклы-Карагайскую крепость[2]. Верхояицкая становится центром вновь сформированной Верхояицкой дистанции, куда входили крепости: Уклы-Карагайская, Магнитная и Кизильская, с редутами и форпостами. Фактически, Верхояицкая дистанция «смыкала» линии крепостей по рекам Уй и Яик.

[2] Дмитриев-Мамонов А.И. Пугачевский бунт в Зауралье и Сибири. Исторический очерк по официальным документам. – С.-Петербург, 1907. – С. 6–7.

Часть шестая: Пугачев прошел рядом

Здесь я вновь приведу план 1742 года и процитирую описание Верхояицкой крепости академиком Гмелиным, который был в наших краях как раз в этом самом году: «…Верхнеяицкая крепость находится на восточном берегу реки Яик, которая возле крепости течёт на юго-запад, а выше — на юго-восток.

Крепость представляет из себя правильный прямоугольник, в каждом углу которого- бастион. Каждая сторона от внешнего угла одного бастиона до внешнего угла другого бастиона имеет длину 80 саженей и состоит из высокого земляного вала, который проведён вдоль бастионов. Со стороны водоёма (т.е. с запада) и севера имеются ворота с подъездом, а над ними стрелковые башни, каждая из которых снабжена батареей. Снаружи крепость окружена глубоким рвом, за которым стоят рогатки, которые с южной и северной сторон примыкают к реке. Внутри крепости 2 дома для старших офицеров, канцелярия, пороховой и водочный погреба, 5 зернохранилищ и 22 казармы. Сейчас внутри крепости строится также церковь в честь Благовещения Марии, которая была заложена 28 июня. Снаружи крепости, на её западной стороне, вблизи реки находятся 15 почти развалившихся казарм для башкир, стоящих на форпосте. Для драгун сейчас строятся на северной стороне или выше крепости, 2 ряда казарм, которые с восточной и северной сторон будут окружены рогатками, смыкающимися с рогатками вокруг крепости, которые в свою очередь будут примыкать к реке. Конюшню намечено строить чуть к западу от казарм у реки, но на некотором расстоянии от неё, так как в этом месте река течет с северо-запада.
Личный состав крепости состоит из 60 солдат Тобольского и Енисейского полков и из 90 казаков из различных сибирских городов. Сюда входят 2 роты Оренбургского драгунского полка, которые должны быть здесь расквартированы постоянно….
…В этом году здесь началось земледелие и осенью будут сеять рожь и овёс для казны, для чего сюда прислано достаточное число крестьян из Исетской провинции, которых после посева снова отпустят на родину. Весь необходимый строительный лес сюда по суше привозят из леса Окто-Карагай. Это почти единственное неудобство этой крепости, превосходящей все остальные удобством своего расположения. Но и эти неудобства относятся лишь ко времени строительства крепости».
Я не знаю, кто командовал гарнизоном Верхояицкой крепости сразу после ее постройки. В 1743 г. старшим здесь был капитан Корцов (возможно, Карцов). Поскольку в самой крепости стояли части регулярной армии, то земледелием ее население практически не занималось. Все необходимое поставлялось из все тех же зауральских слобод: Шадринской, Окуневской, Пещанской и т.д. Поначалу, видимо, продукты привозили в уже существующие крепости, а уже из них, на казачьих подводах, поставлялись в Верхояицкую крепость. В 1743 г. капитан Корцов писал, что овес из крепостей привозят в пологах, т.е. просто ссыпанный на возы, а не расфасованный по рогожным мешкам. Впоследствии в указах о доставке продовольствия в Верхояицкую крепость обычно прописывалось требование доставлять его в рогожных мешках: «в Верхояитску муки и круп в рогожных добрых кулях, а на линии б по прежнему бес кулей в крестьянских пологах, ибо там во всех имеются магазейны, в коих и бес кулей содержать можно». Да, еще в том самом 1743 году были отпущены домой сибирские городовые казаки – те самые служилые русские и татары, которых было 90 человек – и гарнизон Верхояицкой крепости стал чисто армейским, то есть состоящим из частей регулярной армии. Так уж получилось, что о жизни Верхояитской крепости 1740-х – 1780-х годов (впрочем как и других крепостей Южного Зауралья) мы знаем ничтожно мало. Поэтому переходим сразу к событиям «знаковым», конца XVIII в.
В 1773 г. начинается восстание под предводительством Пугачева, или Пугачевский бунт. Большая часть населения Южного Зауралья оказалась – явно, или скрыто – на стороне Пугачева. Недовольство, назревавшее долгие годы, нашло выход. Немногие противостояли пугачевцам в тот период, и к этим немногим относилась значительная часть населения крепостей в верховьях Яика и Уя.
Основные события происходили поначалу вдали от описываемых мест. Весной 1774 г. Пугачев начинает терпеть ощутимые поражения. В конце марта его армия была разбита под Татищевой крепостью и Сакмарским городком, после чего сам Пугачев с небольшим отрядом бежал в Башкирию. Здесь он довольно много времени провел на Белорецком заводе, где занимался пополнением припасов и своей армии. 5 мая, уже с отрядом в 5000 человек, Пугачев пришел под крепость Магнитную, которую, после ожесточенного боя, взял. В это время командир Верхояицкой дистанции он же комендант Верхояицкой крепости, полковник Е.А. Ступишин собрал у себя гарнизоны из Уклы-Карагайской, Петропавловской и Степной крепостей, опасаясь нападения Пугачева. По иронии судьбы, отряд генерала Деколонга, остановившийся в Уклы-Карагайской крепости где-то в эти дни, отправился к Верхояицкой, откликаясь на письмо коменданта Ступишина. А Пугачев, узнав, что в Верхояицкой, помимо гарнизона, стоит еще и отряд Деколонга, обошел ее стороной и двинулся на Уклы-Карагай, а после ее взятия вниз по реке Уй.
Верхояицкая крепость избежала пугачевского штурма и разрушений, но последствия восстания коснулись ее с неожиданной стороны. 15 января 1775 г. Екатерина II подписала указ о переименовании Яика в Урал, яицких казаков в уральские и т.д.: «…для совершеннаго забвения сего, на Яике последовавшего несчастного происшествия, реку Яик, по которой как оное войско так и город его название свое доныне имели, по причине той, что оная река происходит из Уральских гор, переименовать Уралом, а потому и оное войско наименовать Уральским, а яицким впредь не называть, соответственно и Яицкому городку называться отныне Уральском». Соответственно и крепость, которая раньше называлась по расположению в верховьях реки Яик «Верхояицкой», после переименования реки в Урал стала называться Верхоуральской, или Верхнеуральской. По указу от 23 декабря 1781 г. Оренбургская губерния была преобразована в Уфимское наместничество, в составе которого был создан Верхоуральский уезд, а сам Верхоуральск стал уездным городом. Но об этом позже.

Верхоуральск — уездный город

Я не ошибся в написании названия города. Дело в том, что я не сталкивался в документых до XIX века с написанием «Верхне-» в его названии. Когда он был пристанью, то назывался ВЕРХОЯИЦКОЙ пристанью, когда стал крепостью, то назывался сначала ВЕРХОЯИЦКОЙ крепостью, затем, после указа Екатерины II о переименовании Яика в Урал и соответственно, населенных пунктов содержащих слово «Яик» в названии, тоже — стал именоваться ВЕРХОУРАЛЬСКОЙ крепостью, когда получил статус уездного города, то его название писалось как ВЕРХОУРАЛЬСК. Только в первой трети XIX века название стало изменяться и на плане 1835 года уже значится Верхне-Уральск, а еще в 1810 году было Верхоуральск… Это так, заметка о названии.

Но сейчас речь не об этом, а о том, что же было в городе Верхоуральске, когда он уже пости 20 лет прожил как город:

Геометрический специальный план Оренбургской губернии города Верхоуральска селидебной земли владения онаго города купцов, мещан и жительствующих разнаго звания и воинской команды межевание учененное 1798 года Июня 1 дня землемером городским секретарем Игнатием Щепневым. А внутри онаго города с постройками отмежеваннаго от выгонной земли… Во оном городе состоит дворов: купеческих пять, мещанских три, разночинских, как-то: служащие штап- и обер-офицеров, нижних чинов неслужащих, малолетних, равно и отставных, равно и поселившихся казаков – триста четырнадцать, церковнослужащих – два. А всего в оном городе живущих разнаго звания людей: купцов, мещан, и воинской команды, крестьян, приписных купцов, живущих в разных деревнях – триста двадцать четыре двора, в них мужеска пола четыреста восемьдесят пять, женска – четыреста девяносто пять душ.
Экспликация плана сего:
A – крепость
В ней строения
B – церковь деревянная
C – комендантская канцелярия и управа благочиния
D – провиантския магазины
E – соляные амбары
F – артиллерийской арсенал
G – пороховой погреб
H – ротные цейхгаузы
I – уездное казначейство и кладовая
В форштате
1 – церковь деревянная
2 – нижний земский суд
3 – уездный суд
4 – винный подвал
5 – батальонная канцелярия
6 – гуменники и конопляники обывателей того города
7 – госпиталь
8 – торговыя лавки
9 – обывательския строения
10 – вал с бастионами и ров в ограничивание города и его крепости.

Можно добавить, что казаки, указанные в примечаниях, не жили в Верхояицке изначально. Там в общем-то и сказано «поселившихся казаков». В Экономических примечаниях к Планам генерального межевания, которые составлялись примерно в это же время, указано число душ казаков: 43 мужского и 47 женского пола. Кроме того, отмечено, что это казаки-старообрядцы. Возможно, этих казаков переселили после Пугачевского бунта.

И еще одно. Вы, наверное обратили внимание, что в середине города показана сохранившаяся крепость. Она была хорошо видна и в период составления проектного плана Верхнеуральская, утвержденного в 1838 году. И показана на этом плане. К сожалению, у меня есть скан только ксерокопии, весьма среднего качества, этого плана. Контуры крепости на этой ксерокопии (или на скане?) видны елееле, бастионы чуть получше. Но я все же попытался сделать совмещение современного Генплана города и плана 1838 года. Поскольку современный Верхнеуралськ имеет планировку, организованную как раз по плану 1838 года, то результаты совмещения можно считать довольно верными. То есть они дают представление, где, относительно современной планировки города, находилась крепость, построенная в 1838 году. Конечно, совмещение старых планов с современными довольно непростое дело — точность сотавления обычно отличается, да еще искажения при ксерокопировании, склейке листов ксерокопий и т.д. Но все же вот оно:

Да, забыл — это своего рода загадка: Найди крепость!

http://gayaz-samigulov.livejournal.com/

Чудские копи — так на Урале называют древние копи, которые здесь находят то тут, то там. Глубина выработок в среднем была 10-14 м, некоторые достигали значительных размеров (например, медный карьер в районе г. Орска имеет длину 130 м и ширину 15-20 м), т. к. добыча руды в них велась на протяжении сотен лет.
В одном из первых рассказов П.П. Бажова «Дорогое имечко» — Чудь или «старые люди» — это высокий красивый народ, живущий в горах, в необычных по красоте жилищах, устроенных внутри гор, живущий почти незаметно для других. Люди эти не знают корысти, равнодушны к золоту. При появлении в глухих местах их обитания людей, они уходят подземными ходами, «закрыв гору». Предсказывал Бажов, что настанет время, когда эти тайны раскроются, и, одаренные скрываемыми до поры сокровищами, люди заживут светлой счастливой жизнью: «Будет и в нашей стороне такое времечко, когда ни купцов, ни царя даже званья не останется. Вот тогда и в нашей стороне люди большие да здоровые станут. Один такой подойдет к Азов-горе и громко так скажет «дорогое имечко», и тогда выйдет чудь из под земли со всеми сокровищами человеческими»

Писатель Дмитрий Мамин-Сибиряк насчитал более 1700 копей, известных тогда. Сейчас их найдено великое множество. Кто же занимался рудным делом на Урале?

Возраст чудских копей достигает 4 тысяч лет, какой-то народ на Урале вел интенсивную добычу полезных ископаемых. Кто были сами рудокопы, до сегодняшнего дня неизвестно, они оставили о себе весьма скудные свидетельства — несколько плохо сохранившихся поселений, орудия труда и приспособления для работы в шахтах.

Не имея других догадок относительно народа, который в глубокой древности вёл добычу полезных ископаемых на Урале, народная молва «приписала» это мифическому народу белоглазой чуди. Из сказок и легенд следует, чудь — коренной народ Урала, который хорошо разбирался в горном деле. А когда на Урал пришли современные народы, то чудские люди со всеми накопленными богатствами решили «уйти под землю», где и находятся по сей день. Русские называли пре­жних обитателей Урала чудью, чудаками или чудскими жителями от слова «чудь», т. е. «чудаки», «балагуры» или «странные люди». Родиной этого слова считается северо-запад России. Там чудью русские называли своих соседей эстов, а также другие финские племена к востоку от Онежского озера, по рекам Онега и Северная Двина. Есть версия, что чудью белоглазой их назвали из-за цвета глаз: голубых и зеленых.

Впрочем, загадка «чудских копей» не только в том, кто вёл в них добычу, и даже не в том, куда делись древние рудокопы. Ещё участники первых геологических экспедиций, которые находили следы доисторической добычи полезных ископаемых, отмечали одну особенность — огромное количество копей и почти полное отсутствие следов переработки руды, которая в этих копях добывалась. Мало найдено и самих изделий из руд уральского рудного бассейна, датированных эпохой «чуди». Ну это и неудивительно — слишком много времени прошло.

Каргалинский металлургический комплекс — уникальный археологический памятник, датируемый 3-4 тысячелетием до нашей эры. Площадь комплекса — более 500 квадратных километров. На территории Каргалинского комплекса обнаружено 35000 шахт общей протяжённостью несколько сотен километров. Здесь обнаружено несколько десятков древних поселений, несколько сотен предметов быта, множество костей животных. На рудниках древнего Карагалинского металлургического комплекса в Оренбургской области было добыто столько медной руды, что из неё можно было выплавить десятки тонн бронзы. Но в обнаруженных рядом печах обеспечить такое объёмное производство было непросто и найдено всего лишь несколько изделий, изготовленных именно из руды этого месторождения. Куда же девались металлы из чудских копей? Юрий Сенкевич по этому поводу даже пошутил:: «Ну если на земле не найдено, так может поискать там…» — и указал пальцем в небо. Версия о том, что древние люди добывали ископаемые для неких инопланетных потребителей не нова. Также есть еще одна мистическая версия, что древние рудокопы интересовались только рудой, содержащей легкие и редкоземельные металлы. На самом деле на территории Южного Урала разраба­тывались в основном медистые песчаники.

Особенно много чудских копей обнаружено в центральной части южноуральского горного массива. Примерно о половине из них известно, какие полезные ископаемые добывались — в основном это медные, оловянные и золотые руды. А вот у другой половины чудских копей объект добычи выяснить не удалось.

Чудские копи оказали неоцеонимую услугу в развитии металлургии России, т.к. основным признаком при поисках руд на Урале и Алтае служили остатки древних горных выработок: ямы, шахты и отвалы вокруг них. Уже в XVII в. на старые «рудокопия» ездили экспедиции.

Разработка месторождений полезных ископаемых обычно начиналась ямами-закопушками; углубившись по падению залежи на 6—8 м, обычно проходили воронкообразные, слегка наклонные и сужающиеся книзу шахты, иногда небольшого сечения штольни, а по прожилкам — орты. Повторюсь, что глубина выработок в среднем была 10—14 м; некоторые достигали значительных размеров (например, медный карьер в районе г. Орска 130 м длины и 15—20 м ширины) , т. к. добыча руды в них велась на протяжении сотен лет.

При проходке древние рудокопы применяли каменные молоты, клинья, песты, дробилки; роговые и костяные кирки; медные и бронзовые, а затем железные кирки, кайлы, молотки; деревянные корыта, брёвна-лестницы; плетёные корзины, кожаные сумки и рукавицы; глиняные светильники и др.

Что же это за народ такой «чудь»?
Вот что пишет А. Комогорцев в статье «Таинственая чудь. Кем были чудские металлурги?»:

О легендарном племени чудь, населявшем некогда север европейской части России и Приуралья, известно в основном из преданий народности коми. Предания о чуди — органичная составляющая фольклора не только живущих на севере русских, но и их соседей от Скандинавии до Урала.
Современная историография отождествляет чудь с финно-угорским населением северо-востока Русской равнины. Считается, что под именем «чудь» выступали предки современных эстонцев, вепсов, карелов, коми и коми-пермяков. Возникнувшее в новгородских землях и зафиксированное уже в начальных строках летописей, это этническое определение для народов с языком и обычаями отличными от славянских (или «чудными»), по мере продвижения русских на восток распространилось до Урала, а затем проникло и в Сибирь.
Читать полностью:

Таинственный народ чудь вполне оправдывает свое название. Народная версия гласит, что славяне окрестили некие племена чудью, поскольку их язык казался им странным, непривычным. В древнерусских источниках и народном фольклоре сохранилось немало упоминаний о «чуди», которую «варяги из заморья обложили данью». Они принимали участие в походе князя Олега на Смоленск, против них воевал Ярослав Мудрый: «и победил их, и поставил город Юрьев», о них слагали легенды, как о чуди белоглазой – древнем народе, сродни европейским «феям». Они оставили огромный след в топонимике России, их имя носит Чудское озеро, Чудский берег, деревни: «Передние Чуди», «Средние Чуди», «Задние Чуди». С северо-запада нынешней России до гор Алтая по сей день прослеживается их загадочный «чудный» след.

Долгое время их было принято ассоциировать с финно-уграми, поскольку о них упоминали там, где проживали или до сих пор проживают представители финно-угорских народов. Но в фольклоре последних также сохранились предания о загадочном древнем народе чудь, представители которого покинули свои земли и ушли куда-то, не пожелав принимать христианство. Особенно много про них рассказывают в Республике Коми. Так поговаривают, что древнее урочище Важгорт «Старая деревня» в районе Удора когда-то был поселением чуди. Оттуда их якобы вытеснили славянские пришельцы.

В Прикамье о чуди можно узнать немало: местные жители описывают их внешность (темноволосые и смуглые), язык, обычаи. Рассказывают, что жили они посреди лесов в землянках, где и погребали себя, отказываясь подчиняться более удачливым захватчикам. Есть даже легенда, что «чудь ушла под землю»: мол, вырыли большую яму с земляной кровлей на столбах, да и обрушили ее, предпочтя смерть плену. Но ни одно народное поверье, ни летописное упоминание не может ответить на вопросы: что это были за племена, куда они ушли и живы ли еще их потомки. Некоторые этнографы относят их к народам манси, другие к представителям народа коми, которые предпочли остаться язычниками. Самая смелая версия, появившаяся после открытия Аркаима и «Страны городов» Синташты, утверждает, что чудь – это древние арии. Но пока что ясно одно, чудь – одни из аборигенов древней Руси, которых мы потеряли.

Известный русский художник, ученый и писатель Н.К. Рерих в книге «Сердце Азии» рассказывает о легенде, распространенной на Алтае. Легенда повествует, что жил некогда в хвойных лесах Алтая народ с темным цветом кожи. Чудью назывался. Высокий, статный, знающий тайную науку земли. Но вот стала в тех местах расти белая береза, что означало по древнему предсказанию скорый приход сюда белого народа и их царя, который установит свой порядок. Люди выкопали ямы, поставили стойки, навалили сверху камни. Зашли в укрытия, вырвали стойки и камнями засыпались.  И ушли тайными подземельями в неведомую страну «только не навсегда ушла Чудь, когда вернется счастливое время и придут люди из Беловодья и дадут всему народу великое знание, тогда выйдет Чудь со всеми добытыми сокровищами».

Про народ чудь и чудские копи  на Урале создано множество мифов легенд, сказок. Но есть и научные работы, и научно популярная литература, и исторические очерки. Научные сведения о чудских копях были получены участниками академических экспедиций XVIII в.
Д.Г. Мессершмидтом, Г.Ф. Миллером, И.Г. Гмелиным, П.С. Палласом, И.П. Фальком, а также горными инженерами и служащими Колывано-Воскресенского горного округа И. Лейбе, И.Ф. Германом, И.М. Ренованцем и др.
В XIX в. описанием и фиксацией памятников древнего горнорудного дела, а также собиранием предметов, обработкой коллекций и публикацией материалов занимались Г.И. Спасский, А. Гумбольдт, Г.Е. Щуровский, П.А. Чихачев, Э.И. Эйхвальд, И.О. Лавров, В.В. Радлов, Д.Н. Анучин и др.

Если вас заинтересовали чудские копи, то вот хорошая литература:

1. Эйхвальд Э. И., О чудских копях, СПБ, 1856;
2. Спасский Г. И., О чудских копях в Сибири, «Сибирский вестник», 1819, ч. 7;
3. Левитский Л. П., О древних рудниках, М.—Л., 1941;
4. Хабаков А. В., Очерки по истории геологоразведочных знаний в России, ч. 1, М., 1950;
5. Кузин А. А., История открытий рудных месторождений в России до середины XIX в., М., 1961;
6. Смирнов Ю.И. Предания Европейского Севера о чуди // Проблемы изучения финно-угорского фольклора. Саранск, 1972;
7. Кривощекова-Гантман А.С. К проблеме пермской чуди // Вопросы лингвистического краеведения Прикамья. Пермь, 1974;
8. Сунчугашев Я.И. Древнейшие рудники и памятники ранней металлургии в Хакасско-Минусинской котловине. М., 1975;
9. Демин М.А. Чудские копи Алтая по литературным источникам XVIII века // 250 лет горного производства на Алтае. Барнаул, 1977;
10. Гришин Ю.С. Древняя добыча меди и олова. М., 1980;
11. Розен М.Ф. Древняя металлургия и горное дело на Алтае // Древние горняки и металлурги Сибири. Барнаул, 1983;
12. Баженов А.И. Об археологических находках в Теректинском хребте // Археологические исследования на Алтае. Барнаул, 1987;
13. Баженов А.И., Бородаев В.Б., Малолетко А.М. Владимировка на Алтае – древнейший медный рудник Сибири. Томск, 2002;
14. Кирюшин Ю.Ф., Кунгуров А.Л., Тишкин А.А. Коллекция древних орудий горнорудного дела с Алтая // Тр. Музея археологии и этнографии Сибири им. В.М. Флоринского Томского гос. ун-та. Томск, 2002. Т. 1.

Если мамонта нельзя съесть целиком,
то его нужно есть по частям.

Кроманьонская мудрость.

Бурзянский района республики Башкортостан, РФ.

Расстояния от крупных городов: Челябинск — 480 км, Екатеринбург -680 км Уфа — 300 км

GPS-координаты: 53.078081, 57.048744 N 53°02’32»; E 57°03’53»

 

Летом 2009 года путешествовали мы по Башкирии. Случилось нам, в этом путешествии заехать в заповедник Шульган–Таш, на реке Белой. Сам по себе заповедник очень интересен, при его посещении мы очень много узнали о традиционном пчеловодстве, попробовали лучший в мире, на мой взгляд, башкирский мед, угостились прекрасным тонизирующим напитком – медовухой, познакомились с пьяной бабочкой и, естественно, сходили в жемчужину заповедника – Капову пещеру. Капова пещера – самая известная на Урале и одна из самых крупных карстовых полостей.
Второе, не менее распространенное, название пещеры башкирское — Шульган-Таш. Слово «таш» на башкирском означает «камень», в смысле гора. Шульган – это повелитель подземного мира, брат главного героя в известном башкирском эпосе «Урал-батыр», а дословно переводится как «исчезла». Это речка с одноименным названием исчезает в горе и вновь появиляется из пещеры, впадая в реку Белую (Агидель).

Местность в окрестностях пещеры очень живописная, если подойти к пещере на закате солнца, то в отдельно расположенной скале можно увидеть грот, тени которого при этом освещении образуют мамонта с опущенным хоботом. Этот грот так и назвали: «Грот мамонта».

Вход в пещеру поражает своими размерами. Тут не нужно ползти на коленях пачкаясь в грязи, как в большинстве знакомых нам пещерах, не нужно спускаться по ледяному склону, рискуя отбить себе зад (как минимум), в Капову легко въедет самолет. Вход представляет собой огромную арку около 20-30 метров в высоту и 40-50 метров в ширину.

“Уникальность пещеры Шульган-Таш(Капова) заключается в трех ее основных аспектах: —  спелеологическом — как редком природном объекте Урала; —  археологическом — как пещеры с живописью древнего человека;  —  этнографическом — как конкретного объекта, к которому привязываются действия многих легенд, сказаний и поверий.”  Смирнов А.И.

Пещера находится в горе Сарыкускан и образована речкой Шульган, которая в 3 км к северу от пещеры уходит в скальную воронку, протекает под суходолом, появляется в полостях дальнего района пещеры, опять скрывается в сифоне и выходит на свет, образуя Голубое озеро, примерно 3 м. в диаметре и, по словам экскурсовода, 35 м глубиной. Фактически, это не озеро, а вертикальный участок русла реки Шульган, которая в этом месте вновь появляется на поверхность земли.

Вода в озере бирюзового цвета из-за примесей и непригодна для питья, но успешно используется для лечебных ванн. Слева у Портала находится также Круглое озеро глубиной 6 м, вода в нем летом застаивается. В народе считается, что Голубое озеро — источник с живой водой, а Круглое — с мертвой. Существует поверье, что воздух и глина пещеры также целебны. На самом деле оздоровительный эффект в пещерах создают чистота, ионизация воздуха и небольшое содержание в нем газа радона.

Пещера Шульган – Таш содержит около 3 км ходов на трех уровнях пролегающих по вертикали в 165 м. В пещере несколько крупных залов, много галерей и озёр. Но главная достопримечательность пещеры, которая прославила ее на весь мир, это наскальные рисунки первобытного человека эпохи палеолита.
Есть мнение ученых, что пещера Шульган–Таш является центром зарождения искусства в Восточной Европе. Столь древние рисунки до открытия их зоологом заповедника А.В. Рюминым в 1959 году, были известны лишь в пещерах Испании и Франции. Радиоуглеродный анализ показал возраст рисунков – 14-17 тыс. лет.
В настоящее время в пещере найдено и описано учеными около 200 рисунков. Самые известные это конечно изображения мамонтов, которых по утверждению древних кроманьонцев, удобнее есть по частям, но вот по этикету древних Башкир, перед употреблением мамонта надо запечатлеть на стене пещеры. Культур–мультур у них такой был, а может своеобразная пещерная книга рецептов.

Но вот досада, оригиналы пещерных рисунков, туристам не показывают, отделываются репродукциями рисунков в легкодоступном месте пещеры, бояться нашего туристического вандализма, нашего культур-мультура.

Наряду с животными в пещере изображено множество абстрактных геометрических фигур, смысл и значение которых до сих пор остаются загадкой для ученых, а мне кажется, это у древнего художника был поиск формы для реализации вдохновения, или кисточки в этом месте вытер об стену, а мы теперь мучайся, ищи смысл.

В общем заповедник Шульган–Таш и Капова пещера нам понравились и мы рекомендуем посетить эти места. В то время, когда мы там были посещение и заповедника и пещеры отдельно были платными, в пределах 200-300 рублей с человека. Вот дорогу, как туда добраться, к сожалению, я порекомендовать не могу, мы ехали очень сложно с учетом, что у нас небольшой внедорожник, я по пути туда иногда выбегал из за руля, нервно курил в сторонке, проклинал тот день, когда сел за баранку и поехал по этой дороге… И в таком духе, как то, доехали до заповедника. Но подозреваю, что это просто мы выбрали не самый лучший маршрут.

Вот какой маршрут предлакает Googl, но есть в его маршрутах странности, ему простительно он не местный. Для прокладки маршрута можно воспользоваться сервисами предоставленными на нашем сайте:  тут и тут Соответственно подставив в графу пункта назначения или деревню Гадельгареево или координаты заповедника
Удачи в путешествиях.

Все фото:
[nggallery id=82]

Река Миасс http://kp74.ru/reka-miass.html

Читать далее »

Жемерякский карстовый лог http://kp74.ru/zhemeryakskij-karstovyj-log.html

Читать далее »

Ильменский заповедник и минералогический музей: http://kp74.ru/ilmenskij-zapovednik.html

Читать далее »

Урал — одно из самых красивых мест на планете, но Человек не ценит красоту которая его окружает, ему, Человеку, побед над природой требуется, Человеку постоянно нужно доказывать всем как он крут. Дай ему опору, он и Землю перевернет, готов планету погубить, лишь бы доказать всем что-то про себя. Вот и на Урале люди доказывая что-то кому-то, от жажды наживы и собственной недальновидности, от смекалки и глупости изрыли все кругом. И гордимся самым глубоким карьером в Европе, аж на 500 метров шрам в земле вырыли. Добывая золото и металлы, драгоценные камни для лучшей жизни перекопали не по разу все реки на Урале и пропустили через сито своей жадности. Добывая металл, чтобы доказать свою военную мощь, угробили природу целого региона. Вырабатывая электроэнергию для людей, гробим тысячи людей. Никого не жалеем, ничего не жалеем, кому доказываем, что доказываем, зачем?

1957 год; страшнейшая экологическая катастрофа на п/о «Маяк» г. Озёрск, которая привела к радиоактивному загрязнению северной части Челябинской области и Южной части Сведловской области. .
«Кыштымская авария» — первая в СССР радиационная чрезвычайная ситуация техногенного характера, возникшая 29 сентября 1957 года на химкомбинате «Маяк», расположенном в закрытом городе «Челябинск-40». В то время на загрязненной территории проживало 272000 человек.

Бенедикт иной раз допытывался у матушки: отчего да отчего был Взрыв? Да она толком не знала. Будто люди играли и доигрались … Т.Толстая «Кысь»

С 1954 года город назывался Озёрск, но его название в советское время употреблялось только в секретной переписке, поэтому авария и получила название «кыштымской» по ближайшему к Озёрску городу Кыштым, который был обозначен на картах.
Взрыв произошёл в ёмкости для радиоактивных отходов, которая была построена в 1950-х годах. Работы по строительству ёмкостей выполнялись под руководством главного механика Аркадия Александровича Казутова (1914—1994), главным инженером строительства «Маяка» в то время был В. А. Сапрыкин. Сами ёмкости представляли собой цилиндр из нержавеющей стали в бетонной рубашке.

Механизм создания этого хранилища был следующий: выкапывался котлован диаметром около 18—20 метров и глубиной 10—12 метров. На дне и стенах этого котлована часто закрепляется арматура, которая заливается бетоном; в результате толщина стен получается примерно один метр. После этого внутри на сварке отдельными царгами из нержавеющей стали собирается сама ёмкость для отходов. Поверх строится купол на радиальных металлических фермах, которые в центре крепятся к металлическому цилиндру диаметром до полутора метров. Над этими фермами бетоном высших марок заливается крышка толщиной около метра и массой около 160 тонн. Поверх сооружения насыпается слой земли толщиной в два метра, поверх этого для маскировки укладывается зелёный дёрн.

В прочности этой конструкции на момент строительства не было никаких сомнений, что показывает диалог Казутова и В. А. Сапрыкина на строительстве хранилищ отработанного топлива.
Диалог приводится по воспоминаниям А. А. Казутова, соответственно «я» — А. А. Казутов, «он» — В. А. Сапрыкин:
Помню встречу, когда главный инженер Василий Сапрыкин приехал осмотреть хранилище. Это было днём, сильно грело солнце. Он спросил меня, улыбаясь:
— А не завалится под собственным весом?
Я, шутя, ответил:
— Можете ещё догрузить паровозом с загруженным тендером.
Василий Андреевич над шуткой посмеялся, а потом задумчиво и, как мне показалось, с лёгкой тревогой произнёс:
— Кто знает, какая сила нужна, чтобы разрушить это?

29 сентября 1957 года в 16:22 из-за выхода из строя системы охлаждения произошёл взрыв ёмкости объёмом 300 кубических метров, где содержалось около 80 м³ высокорадиоактивных ядерных отходов. Взрывом, оцениваемым в десятки тонн в тротиловом эквиваленте, ёмкость была разрушена, бетонное перекрытие толщиной 1 метр весом 160 тонн отброшено в сторону, в атмосферу было выброшено около 20 млн кюри радиоактивных веществ. Часть радиоактивных веществ были подняты взрывом на высоту 1—2 км и образовали облако, состоящее из жидких и твёрдых аэрозолей. В течение 10—11 часов радиоактивные вещества выпали на протяжении 300—350 км в северо-восточном направлении от места взрыва (по направлению ветра). В зоне радиационного загрязнения оказалась территория нескольких предприятий комбината «Маяк», военный городок, пожарная часть, колония заключённых и далее территория площадью 23 000 км² с населением 270 000 человек в 217 населённых пунктах трёх областей: Челябинской, Свердловской и Тюменской. Сам Челябинск-40 не пострадал. 90 % радиационных загрязнений выпали на территории химкомбината «Маяк», а остальная часть рассеялась дальше.

В ходе ликвидации последствий аварии 23 деревни из наиболее загрязнённых районов с населением от 10 до 12 тысяч человек были отселены, а строения, имущество и скот уничтожены. Для предотвращения разноса радиации в 1959 году решением правительства была образована санитарно-защитная зона на наиболее загрязнённой части радиоактивного следа, где всякая хозяйственная деятельность была запрещена, а с 1968 года на этой территории образован Восточно-Уральский государственный заповедник. Сейчас зона заражения именуется Восточно-Уральским радиоактивным следом (ВУРС).

Для ликвидации последствий аварии привлекались сотни тысяч военнослужащих и гражданских лиц, получивших значительные дозы облучения.

Хронология событий

Сентябрь 1957

… и Солнце стало мрачно, как власяница, и Луна сделалась, как кровь..И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои. И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинулись с мест своих… Апокалипсис (гл. 6)

29 сентября 1957 года (воскресенье) — 16 часов 22 минуты по местному времени. Произошёл взрыв банки № 14 комплекса С-3.
19 часов 20 минут. Воздушные массы из района химкомбината двигались в направлении села Багаряк и города Каменск-Уральский.
22 часа вечера или 00:00 30 сентября. Радиоактивное облако достигло территории Тюмени.
Около 23 часов было замечено странное свечение в небе; основными цветами этого свечения были розовый и светло-голубой. Свечение вначале охватывало значительную часть юго-западной и северо-восточной поверхности небосклона, далее его можно было наблюдать в северо-западном направлении.
30 сентября — 3 часа ночи. Полностью завершён процесс формирования радиоактивного следа (без учёта последующей миграции).
4 часа утра. На промышленной площадке была произведена первая грубая оценка уровня радиационного заражения.
С 30 сентября начато изучение радиационной обстановки за пределами комбината и города Челябинск-40. Первые же измерения загрязнённости, произведённые в близлежащих населённых пунктах, которых накрыло радиоактивное облако, показали, что последствия радиационной аварии очень серьёзные.

Октябрь 1957

2 октября — на третий день после аварии из Москвы прибыла комиссия, созданная Министерством среднего машиностроения во главе с министром Е. П. Славским. По прибытии в Челябинск-40 (Озёрск) комиссия включилась в работу, пытаясь выяснить причины, повлёкшие аварию. Но ситуация со взрывом ёмкости оказалась непростой, требовавшей специального изучения множества проблем.
6—13 октября — на основе предварительных оценок дозы облучения было принято решение об эвакуации 1100 человек, проживавших в деревнях Бердяниш, Сатлыково, Галикаево. Эвакуация проводилась с опозданием, через 7—14 суток после аварии.
11 октября — была создана специальная техническая комиссия по установлению причин взрыва. В её состав вошли 11 человек, в основном учёные, специалисты атомной отрасли, такие как Н. А. Бах, И. Ф. Жежерун, Борис Петрович Никольский и другие. Председателем комиссии был назначен химик, член-корреспондент АН СССР В. В. Фомин. Ознакомившись с обстоятельствами взрыва банки № 14 комплекса С-3, комиссия установила причины аварии.
В мае 1958 года в 12 км от Озёрска, на территории ВУРСа была создана опытная научно-исследовательская станция. В Челябинске был организован филиал Ленинградского научно-исследовательского института радиационной гигиены, а также комплексная сельскохозяйственная научно-исследовательская радиологическая лаборатория. В декабре 1962 года на их базе образован филиал № 4 Института биофизики (ФИБ-4). Сотрудники этого закрытого научного учреждения проводили медицинское обследование населения в районе реки Течи, а также на территории ВУРСа, вели исследовательскую работу.

Мышь — она основа жизни. Всё она даёт человеку. И мясо для похлёбки, и шкурку, да и хвостикам сушёным применение есть всегда. Мышь — и валюта самая крепкая. За связку мышей на торжище много чего можно выменять. Даже книги. И тогда, когда завьюжит, и кричит тёмными ночами в лесу страшная кысь, принесёшь в избу уголёк, затопишь печь, нальёшь похлёбки мышиной, и читаешь книги, Фёдор Кузьмичём, Слава ему, написаные. И забываешь на время о мамане, от огнецов помершей, о Васюке Ушастом, у которого ушей видимо — невидимо, о Варваре Лукинишне, у которой сотня гребней петушиных, и даже, о Оленьке — красавице тоже забываешь. Одна печаль — мало книг хороших. А читать — страх как охота… Т.Толстая «Кысь»

Правительственная комиссия, образованная в ноябре 1957 года, провела обследования и установила, что населённые пункты Русская Караболка, Юго-Конёво, Алабуга и посёлок Конёвского вольфрамового рудника находятся в районе интенсивного загрязнения. Принято решение об отселении жителей загрязнённой зоны (4650 человек) и запашке расположенных в полосе загрязнения 25 тыс. га пахотных земель.

В 1958—1959 годах в населённых пунктах, подвергшихся радиационному загрязнению, специальные механизированные отряды произвели ликвидацию и захоронение строений, продовольствия, фуража и имущества жителей. После аварии на всей территории ВУРСа ввели временный запрет на хозяйственное использование территории.

Социально-экологические последствия аварии оказались очень серьёзными. Тысячи людей были вынуждены покинуть места своего проживания, многие другие остались жить на загрязнённой радионуклидами территории в условиях долговременного ограничения хозяйственной деятельности. Положение значительно осложнялось тем, что в результате аварии радиоактивному загрязнению подверглись водоёмы, пастбища, леса и пашни.

В течение длительного времени в Советском Союзе об этой крупной аварии ничего не сообщалось. Сведения скрывались официальными властями от населения страны и от жителей Уральского региона, оказавшегося в зоне радиоактивного загрязнения. Однако скрыть полностью аварию 1957 года оказалось практически невозможно, прежде всего из-за большой площади загрязнения радиоактивными веществами и вовлечения в сферу послеаварийных работ значительного числа людей, многие из которых разъехались потом по всей стране.

За рубежом факт аварии 1957 года на Урале стал известен скоро. Впервые об аварии в СССР сообщила 13 апреля 1958 года копенгагенская газета «Берлингске Туденде». Но это сообщение оказалось неточным. В нём утверждалось, что произошла какая-то авария во время советских ядерных испытаний в марте 1958 года. Природа аварии не была известной, но она, как сообщалось в этой газете, вызвала радиоактивные выпадения в СССР и близлежащих государствах. Несколько позже в докладе Национальной лаборатории США, расположенной в Лос-Аламосе, появилось предположение, что в Советском Союзе якобы произошёл ядерный взрыв во время больших военных учений. Спустя 20 лет в 1976 году учёный-биолог Жорес Медведев сделал первое краткое сообщение об аварии на Урале в английском журнале «Нью-Сайентист», вызвавшее на Западе большой резонанс. В 1979 году Медведев издал в США книгу под названием «Ядерная катастрофа на Урале», в которой приводились некоторые подлинные факты, касающиеся аварии 1957 года[4]. Последовавший затем запрос активистов антиядерной организации «Critical Mass Energy Project» показал, что ЦРУ знало об инциденте до публикации, но умолчало о нём, что, по словам основателя «Critical Mass» Ральфа Нейдера, было вызвано желанием предотвратить неблагоприятные последствия для американской атомной индустрии.
В 1980 году появилась статья американских учёных из атомного центра Оук-Риджа под названием «Анализ ядерной аварии в СССР в 1957—1958 годах и её причины». Её авторы, специалисты-атомщики Д. Трабалка, Л. Эйсман и С. Ауэрбах впервые после Ж. Медведева признавали, что в СССР имела место крупная радиационная авария, связанная с взрывом радиоактивных отходов. Среди проанализированных источников были географические карты до и после инцидента, показавшие исчезновение названий ряда населённых пунктов и строительство водохранилищ и каналов в нижнем течении Течи; а также опубликованная статистика рыбных ресурсов.

В Советском Союзе факт взрыва на химкомбинате «Маяк» впервые подтвердили в июле 1989 года на сессии Верховного Совета СССР. Затем были проведены слушания по этому вопросу на совместном заседании комитета по экологии и комитета по здравоохранению Верховного Совета СССР с обобщённым докладом первого заместителя министра атомной энергетики и промышленности СССР Б. В. Никипелова. В ноябре 1989 года международная научная общественность была ознакомлена с данными о причинах, характеристиках, радиоэкологических последствиях аварии на симпозиуме Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ). На этом симпозиуме с основными докладами об аварии выступали специалисты и учёные химкомбината «Маяк».

Версии причин происшествия и его последствия

Комплекс, в который входила взорвавшаяся ёмкость, представлял собой заглублённое бетонное сооружение с ячейками — каньонами для ёмкостей из нержавеющей стали объёмом 300 кубометров каждая. В ёмкостях складировались жидкие высокорадиоактивные отходы химкомбината «Маяк». Из-за высокой радиоактивности их содержимое выделяет тепло, и по технологии ёмкости постоянно охлаждаются.

По официальной версии причина взрыва описывается так:

Нарушение системы охлаждения вследствие коррозии и выхода из строя средств контроля в одной из ёмкостей хранилища радиоактивных отходов, объёмом 300 кубических метров, обусловило саморазогрев хранившихся там 70—80 тонн высокоактивных отходов преимущественно в форме нитратно-ацетатных соединений. Испарение воды, осушение остатка и разогрев его до температуры 330—350 градусов привели 29 сентября 1957 года в 16 часов по местному времени к взрыву содержимого ёмкости. Мощность взрыва оценивается в 70—100 тонн тринитротолуола.

Другая версия гласит, что в бак-испаритель с горячим раствором нитрата плутония по ошибке добавили раствор оксалата плутония. При окислении оксалата нитратом выделилось большое количество энергии, что привело к перегреву и взрыву емкости, содержащей радиоактивную смесь.

Взрыв полностью разрушил ёмкость из нержавеющей стали, находившуюся в бетонном каньоне на глубине 8,2 м, сорвал и отбросил на 25 м бетонную плиту перекрытия каньона, в радиусе до 1 км в зданиях выбило стёкла; о других разрушениях не сообщается. Непосредственно от взрыва никто не погиб. В воздух было выброшено около 20 миллионов кюри радиоактивных веществ, содержавшихся в разрушенной ёмкости в виде аэрозолей, газов и механических взвесей (для сравнения: во время Чернобыльской аварии было выброшено примерно 380 миллионов кюри, то есть примерно в 19 раз больше).

В течение первых суток после взрыва из зоны поражения были выведены военнослужащие и заключённые. Эвакуация населения из наиболее пострадавших деревень началась через 7—14 дней после аварии.

Выворачивая шею, увидел Бенедикт, как Никита Иваныч набирает в грудь воздуху, как разевает рот; видел, как отскочил от столба Терентий Петрович, да поздно: хы-ы-ы-ы-ых! — и вал клубящегося огня, словно взбесившееся по весне Окаян-дерево, накрыл и пушкина, и толпу, и телегу с Оленькой, и дохнул жаром в лицо Бенедикту, и простер красное крыло над ахнувшим и побежавшим народом, как птица мести, гарпия. Ббух!.. тадах!.. — ударило за спиной, и, оборачиваясь на бегу, Бенедикт увидел, как вал взвивается на дыбы, как ломит вдоль улицы, взрывая запасные бочки с пинзином, в один глоток проглатывая избы, красной дугой перекидываясь от дома к дому, слизывая тыны и частоколы, — туда, все туда, как по нитке, — к Красному Терему. Т.Толстая «Кысь»

Территория, которая подверглась радиоактивному загрязнению в результате взрыва на химкомбинате, получила название Восточно-Уральский радиоактивный след (ВУРС). Общая протяжённость ВУРСа составляла примерно 300 км в длину при ширине 5—10 километров. На этой площади почти в 20 тысяч км² проживало около 270 тысяч человек, из них около 10 тысяч человек оказались на территории с плотностью радиоактивного загрязнения свыше 2 кюри на квадратный километр по стронцию-90 (период полураспада 28,8 года) и 2100 человек — с плотностью свыше 100 кюри на квадратный километр.

На территории с загрязнением свыше 2 кюри на квадратный километр по стронцию-90 находилось примерно 23 населённых пункта, в основном небольших деревень. Они были выселены, имущество, скот и дома были уничтожены. Урожай на больших территориях был уничтожен. Большие площади перепаханы и изъяты из сельхозоборота.

В целях предупреждения опасного влияния загрязнённой территории на окружающее население в 1959 году правительство СССР приняло решение об образовании на этой части ВУРСа санитарно-защитной зоны с особым режимом. В неё вошла территория, ограниченная изолинией 2—4 кюри на квадратный километр по стронцию-90, площадью около 700 кв. км. Земли этой зоны признаны временно непригодными для ведения сельского хозяйства. Здесь запрещается использовать земельные и лесные угодья, водоёмы, пахать и сеять, рубить лес, косить сено и пасти скот, охотиться, ловить рыбу, собирать грибы и ягоды. Без специального разрешения сюда никто не допускается. В 1968 году на этой территории создан Восточно-Уральский заповедник. В результате радиоактивного распада выпадений, произошедших вследствие аварии 1957 года, площадь радиоактивного загрязнения территории заповедника сокращается. В настоящее время посещать заповедник нельзя, ибо уровень радиоактивности в нём — по существующим нормам для человека — всё ещё очень высок. Атомный заповедник и по сей день играет важную роль в проведении научных исследований, связанных с радиацией.

В настоящее время пострадавшие в ходе аварии, а также участники ликвидации последствий имеют социальные льготы.

Сталкер: Зона — это… очень сложная система… ловушек, что ли.. и все они смертельны! Не знаю, что здесь происходит в отсутствие человека, но стоит тут появиться людям, как все здесь приходит в движение.. Бывшие ловушки исчезают — появляются новые. Безопасные места становятся непроходимыми, и путь делается то простым и лёгким, то запутывается до невозможности! Это — Зона….но все, что здесь происходит, зависит не от Зоны, а от нас! «Пикник на обочине» Аркадий и Борис Стругацкие

После взрыва 29 сентября 1957 года поднялся столб дыма и пыли высотой до километра, который мерцал оранжево-красным светом. Это создавало иллюзию северного сияния. 6 октября 1957 года в газете Челябинска появилась следующая заметка: «В прошлое воскресенье вечером… многие челябинцы наблюдали особое свечение звёздного неба. Это довольно редкое в наших широтах свечение имело все признаки полярного сияния. Интенсивное красное, временами переходящее в слабо-розовое и светло-голубое свечение вначале охватывало значительную часть юго-западной и северо-восточной поверхности небосклона. Около 11 часов его можно было наблюдать в северо-западном направлении… На фоне неба появлялись сравнительно большие окрашенные области и временами спокойные полосы, имевшие на последней стадии сияния меридиональное направление. Изучение природы полярных сияний, начатое ещё Ломоносовым, продолжается и в наши дни. В современной науке нашла подтверждение основная мысль Ломоносова, что полярное сияние возникает в верхних слоях атмосферы в результате электрических разрядов». Публикация заканчивалась так: «Полярные сияния… можно будет наблюдать и в дальнейшем на широтах Южного Урала».

«О взрыве на «Маяке» на протяжении длительного времени общественность практически ничего не знала. Позднее, непонятно почему, авария была растиражирована в СМИ как «Кыштымская авария». В Кыштыме по этому случаю даже недавно был установлен обелиск, хотя этот город к данному событию не имеет никакого отношения. Да и Восточно-Уральский радиоактивный след (ВУРС), который образовался после 1957 года, не коснулся Кыштыма и его жителей.» — Член Общественной палаты ОГО, ликвидатор 1957 года, ветеран ПО «Маяк» и Минатома В. И. Шевченко.

Карачаевский след

Но ВУРС — это не единственная причина загрязнения местности.
С октября 1951 г. главный поток жидких радиоактивных отходов производства Маяк был направлен в естественное болото верхового типа Карачай (превратившееся в результате в искусственное озеро под названием «Водоём В-9»), где постепенно накопилось, по официальным данным, более 120 МКи активности, из них 40 % стронция-90 и 60 % цезия-137. Радионуклиды до начала работ по засыпке водоёма распределились ориентировочно следующим образом: 7 % – в воде, 41 % – в суглинках ложа водоёма, 52 % – в подвижных донных отложениях.

В апреле 1967 г. были отмечены повышенные выпадения радиоактивных веществ в районе, прилегающем к промышленнй зоне ПО «Маяк». Радиоактивные выпадения были обусловлены ветровым переносом радиоактивной пыли с оз. Карачай, вызванным необычными по сравнению со средними многолетними погодными условиями:
-недостаточным количеством атмосферных осадков в течение зимнего периода времени 1966–1967 гг.;
-ранней и сухой весной;
-наличием сильных порывистых ветров.
По данным метеорологической станции предприятия, в течение декабря–марта выпало около 36 мм осадков, что составляло всего лишь 10 % средней многолетней нормы, характерной для этого периода времени. Ранняя весна привела к тому, что уже к 20 марта снеговой покров отсутствовал и верхний слой почвы был сухим. Дальнейшее повышение температуры способствовало прогреву почвы и возникновению условий повышенного пылеобразования. В связи с резким понижением уровня воды в водоёме Карачай произошло оголение береговой полосы озера и вовлечение в пылеобразование радиоактивных донных отложений.

В апреле–мае 1967 г. и в продолжение следующих месяцев были проведены исследования радиоактивного загрязнения территорий вокруг оз. Карачай.
По результатам дозиметрического обследования территории и определения радиоизотопного состава была составлена карта загрязнения территории, сложившегося в результате ветрового разноса радиоактивных веществ весной на 1967 г.
Сложные метеорологические условия и продолжительное время действия источника поступления радиоактивных веществ в атмосферу вызвали загрязнение территории, расположенной в широком секторе с несколькими «языками» в соответствии с преимущественными в тот период времени направлениями ветров (Хохряков и др., 2002).
К настоящему времени водное зеркало оз. Карачай практически отсутствует (засыпано бетонными плитами и грунтом). Однако на глубине сохраняется линза загрязнённых вод, которая движется в направлении рек Мишеляк и Теча.

Загрязнение водоемов

Челябинская область знаменита своими озерами. После аварии многие водохранилища Челябинской и Свердловской области попали в ВУРС: Бердениш (4 км от эпицентра взрыва), Урускуль (8 км), Кожакуль (7 км), Малое Травяное (10 км), Метлинский пруд — радиационный след в первые минуты после взрыва полностью накрыл эти озера и другие более малые водоемы. Дальше Вурс затронул озёра и водоёмы, на северо-восток: Большое и Малое Аллаки, Иртяш, Большое и Малое Касли, Большое и Малое Нанога, Большой Куяш, Байнауш, Шаблиш, Тыгиш, Червяное, Большой Сунгуль. На юго-запад: Татыш, Улагач, Акакуль, Увильды, Аргази, Большое Акуля. Реки, попавшие в ВУРС: Теча, Караболка, Синара, Исеть (и далее Тобол-Иртыш-Обь).

Таким образом, промышленная деятельность ПО «Маяк» привела к масштабному радиоактивному загрязнению компонентов наземных и водных экосистем Южного Урала:

Загрязнение земель, вызванное деятельностью ПО «Маяк», потребовало проведения их отчуждения, рекультивации и проведения работ по возращению этих земель для использования в хозяйственных целях. Изменились социально-экономические условия жизни на загрязнённых территориях. Площадь санитарно-защитной зоны по р. Тече в Челябинской области составила около 8,8 тыс. га. Меры, принятые в 1954 г., были направлены на исключение возможности использования населением воды р. Течи для питьевых и хозяйственно-бытовых нужд, полива огородов и водопоя скота. Устанавливался запрет в границах весеннего разлива р.Течи на ловлю рыбы, охоту, выпас и стоянку скота, сенокошение и использование земли для строительства жилых и общественных зданий.

Организация охраняемой санитарной зоны в результате загрязнения радиоактивными отходами поймы рек Течи и Исети в пределах Курганской области создала определённые трудности с ведением поливного овощеводства и использованием части пастбищ и сенокосов. Было выведено из использования вдоль р. Течи более 5 тыс. га земель, в том числе пашни – 600 га, сенокосов и пастбищ – 3,2 тыс. га, более 600 га лесных угодий и других неудобных пойменных земель. Оценивая водоснабжение населения, следует отметить значительный дефицит питьевой воды.

Последствия аварии 1957 г. и реабилитационные меры по их устранению имели общий характер по всему ВУРСу с учётом уровня загрязнения территорий. На территории Челябинской области на пути распространения ВУРСа оказались территории с населением, занятым сельским хозяйством и добычей рудного и нерудного сырья.

В 1958 г. прекратили работу подразделения двух рудоуправлений Юго-Коневского и Боевского. Были прекращены работы геологоразведочных партий и других небольших предприятий различных отраслей (легкая, рыбная и т.д.). Важной проблемой стало закрытие и консервация объектов горнодобывающей промышленности. Добываемые предприятиями руды относились к категории стратегического сырья.

В зоне ВУРСа прекратили существование 12 колхозов, из пользования которых было выведено более 28 тыс. га сельскохозяйственных угодий, в том числе: пашни – около 19 тыс. га, пастбищ – почти 3 тыс. га, сенокосов – более 5 тыс. га (Хохряков и др., 1995).

За прошедшие 55 лет с момента аварии на ПО «Маяк», связанной с взрывом банки с высокоактивными радиоактивными отходами, и 45 лет с момента ветрового переноса донных отложений оз. Карачай в результате радиоактивного распада ⁹⁰Sr и¹³⁷Сs радиационная обстановка значительно улучшилась.

Однако до сих пор сохраняется необходимость понимания степени опасности хозяйствования на значительных по площади загрязнённых территориях.

ВУРС и деятельность ПО Маяк накрыли небольшую территорию (по сравнению с Чернобылем), но до сих пор здесь живут люди, идет выпас скота, выращивают сельхозкультуры, собирают дары леса. Проезжая летом-осенью по трассе Челябинск — Екатеринбург можно увидеть множество местных жителей, продающих вдоль дороги грибы-ягоды, рыбу. Подумайте: оно вам надо?

В статье использованы данные из Википедии, материалы исследований ВУРС