Село Тюбук, расположенное на берегу реки Синары рядом с трассой М-5 на  дороге в Касли знают многие. Но ранняя его история известна довольно обрывочно. Изложу некоторые факты, собранные в разных архивных документах.

Это фрагмент «Ландкарты рекам…» составленной в 1735 году. Деревня здесь подписана «Тюббук»

Деревня располагалась на территории Мякотински башкирской волости, население ее составляли первоначально служилые мещеряки – представители служилого сословия, основу которого составляли мишари, но входить в его состав могли и татары и русские… В данном случае служилые мещеряки были, видимо, мишарями. Поскольку мишари входят в состав татарского этноса, то никакого противоречия с названием поста нет)) Первый из них поселился в этих местах (а следовательно и основал деревню) примерно в 1703 году. В 1736 году в деревне было 9 семей и 21 человек мужского пола. В 1744 году служилые мещеряки во главе с сотником Байряшем Явгустиным получили от башкир Мякотинской волости в вечное владение земли. Байряш исходил из расчета 80 дворов. С башкирами договорились ежегодно с двора платить по 20 копеек, а всего 16 рублей в год. Но в 1745 году в деревне было лишь 18 дворов, и платить договорные деньги мещерякам было накладно. В 1750 году был заключен договор между башкирами Мякотинской волости, мещеряками деревни Тюбук и крестьянами Арамильской слободы – 15 дворов крестьян подселялись на территорию деревни Тюбук: «Якову Денисову, Иволу3 Костромину, Игнатью Костареву с товарищи, всего 15-и дворам, за платеж найма каждогодно по 7 р. 15 к. по известным межам». В 1754 г., при описании купленных Н. Клеопиным у башкир Салзаутской (Сальютской) волости земель, в качестве одного из ориентиров указывается «деревня Тюбуцкая мещеряцкая». Из документа не понятно, была ли продана Клеопину та земля, на котрой стояла деревня или нет. Земля эта, вроде как была башкир Мякотинской волости, а не Салзаутской. В общем, в 1754 году деревня еще была и обозначалась как «мещеряцкая». А вот, что ыбло дальше и когда появляется владельческая русская деревня, позже село. Это мне пока не известно.

Нязепетровский завод – один из первых на территории Южного Урала. Собственно, по официальной дате основания он третий, после Воскресенского завода Твердышевых (территория республики Башкортостан) и Каслинского завода Коробковых (г. Касли Челябинской области). Как у многих поселений, история его основания не обошлась без маленькой интриги. Но начнем по порядку.

Опасность пожаров в поселениях существовала всегда, и Челябинск, естественно, не был исключением. Но наши представления о том, как была организована пожарная службы в Челябинске XVIII века очень туманны. Я решил собрать все, что у меня есть наработанного по этому вопросу и свести воедино. Я не касаюсь здесь мер предосторожности от пожара, а только фактов об организации пожарной службы в нашем городе.
«из Исетской правинциалной канцелярии, от полицейских дел повелено: По 1-е 1763 году сентября дня для лутчей предосторожности от пожарных случаев
( Свернуть )
иметь всегда при челябинской ратуше в готовности две бочки воды, и прислать прежде взятые с посадских и цеховых, кому с чем на пожаре быть, подписки. И поправить по расписанию колодцы, а особливо иметь от огня крайнюю осторожность».
В самом начале 1780-х годов, когда Исетская провинция расформировывалась, и Челябинск становился из города провинциального уездным, происходила передача казенного имущества от бывших структур новым. Часть таких описей сохранилась, и их в свое время нашел в Пермском архиве И.В. Дегтярев. Я прошел по его следам и откопировал в Перми некоторые документы. В числе прочего интересного в одной из описей такой фрагмент:
«Да для пожарных инструментов сарай в длину семи сажен в ширину четыре сажени из березоваго лесу, только обнесен с дву сторон и крыт драницей
При оной полицеи пожарных инструментов:
Больших заливных пожарных труб с прибором на дровнях и колесах 2 при оных спрысков два и шомполов – 2.
Бочек на роспусках и колесах – 2
Ручных медных труб ветхих при оной 11 при коих щурупов восемь да трех крыш нет.
Багоров пожарных с древками на одних передках – 3.
Вил з древками – 3.
Крюк з древкой – 1.
Без древков крюков з цепями железными – 2.
Бес цепей:
Багров – 2
Крюк – 1
Вил – 5
Все они без древков.
Дровней ветхих – 4».
Большие заливные пожарные трубы – первые пожарные машины. Фактически, это помпы, укрепленные на телеге, либо на санях. К помпе крепился рукав для всасывания воды из бочки и выкидной рукав с трубой, по которому из помпы подавалась струя воды для тушения пожара. Воду везли в бочках на отдельных санях, или телеге, в зависимости от времени года.
Ручные трубы, это, скорее всего, так называемые «малые» трубы – более легкие, они не крепились жестко на телеге, или санях, их можно было переносить вручную. Возможно, что их использовали и в качестве насосов для быстрого наполнения бочек.
В 1791 году челябинский городничий секунд-майор Иван фон Швейгофер направил в Челябинскую городскую думу обращение «при коем прислана для поправления одна из состоящих при Управе благочиния пожарная заливная медная машина с прибором. Которую городовая дума споспешествуя общей безопасности старалась елико можно поправить посредством здешних городовых ремесленников. Но все предпринятые к сему способы были тщетны».
По запросу городской думы городничий выяснил, что «вышеозначенная машина с прибором, равно и прочие к пожарному случаю принадлежащие инструменты первоначально заведены были прошлаго 1754 года». Расходы на покупку и последующее содержание покрыли за счет сборов с жителей города, собрав с домовладельцев по 42 ¾ копейки с каждой печи. Впоследствии каждый год собирали с каждой печи по копейке – на ремонт машин и пожарного оборудования в целом. Городничий отметил, что на момент принятия им дел, денег, собранных на починку пожарных труб не значилось и вс те годы, пока он был городничим, таких сборов не производилось. Соответственно и денег на ремонт не было. «А посему означенная заливная машина в разсуждении давняго ея заведения пришла в совершенную верхость и, как видно, от немалого употребления гораздо измята и винты в надлежащих местах сделались слабые. Следовательно и ныне вещи должны быть переделаны или вовсе переменены, но сие зделать инако не можно, как посредством знающих таковое искусство мастеров, каковых в здешнем городе совсем нет». Дальше следовало рассуждение, что ветхую пожарную машину можно продать с аукциона и «купить новую чрез бывающих в знатных российских городах здешних купцов».
Но городская дума констатировала, что денег на покупку новой пожарной машины нет и самовольно устраивать сбор с горожан она не может, поскольку в таком случае надо собирать деньги не только с городских сословий, то есть купцов, мещан и цеховых, но со всех живущих в Челябинске. Поэтому обратились к правителю Уфимского наместничества генерал-поручику Александру Александровичу Пеутлингу, чтобы он рассудил, как же быть дальше.
Губернатор Пеутлинг предложил «ту пожарную медную заливную машину, состоящую в городе Челябе, которая пришла в совершенную ветхость и к поправлению безнадежна, а потому и ко употреблению на случай пожарной не способна, с аукционнаго торгу волно желающим продать». А дальше довольно интересно: «Что же принадлежит до збора с обще жителей города Челябы на покупку вместо сей старой, новой трубы в складку просимых думою денег, так сие зависит не от его высокопревосходительства, но от общества градскаго. И потому, буде живущие в городе Челябе разнаго звания люди добровольно на дачу к покупке сей машины денег согласны, тогда имеет градская дума, собрав потребную сумму, ту машину искупить».
Городское общество собралось 4 ноября 1792 года в общественном доме (бывшем купца Сапожникова) и постановило первым пунктом: «пупить одну большую заливную трубу английскаго или российскаго лучших мастеров дела, от шести до семи сот рублей, ко оной для воды чанов или бочек четыре, роспусков или дровней по томуж числу, крюков больших и малых шесть, вил больших двои, щитов войлочных шесть, швабр толикое ж число. Для содержания заливной трубы сделать на пристойном месте посредине города с согласия Управы благочиния удобной покой, и для прочих инструментов при оном покое сарай».
Кроме этого, общий сход решил собрать на постройку «покоя» и сарая, и на «ведение» и ремонт инструмента еще до трехсот рублей, а общая сумма планируемого сбора составила девятьсот рублей. Деньги решили брать с жителей по количеству печей. Для того, чтобы сделать раскладку – сколько платы придется на каждую печь, постановили составить список дворов с указанием, в каком сколько печек насчитывается.
Попутно выяснилось, что деньги на ремонт одной машины в 1787 году все же собирали, но только с купцов и мещан, по 14 копеек с печи. На полученные деньги заказали у челябинских сапожников рукав для одной из машин и кожаные ведра.
Для обслуживания пожарной техники городничий требовал: «к заливно трубе рабочих четыре, ведерников (тех, кто подносит воду ведрами) четыре человека, и для воски трубы одну, багров одну, итого три лошади, вощиков три человека прислать к нему городничему для определения к имеющимся инструментам». Дума категорически заявила, что на содержание такого числа работников и лошадей в год надо будет не менее 500 рублей и таких денег собрать с жителей города просто не реально. Городничему предложили, согласно законам, «господин городничий может и может до состояния на здешнюю Управу благочиния штата в потребном случае, к заливной трубе, для качки оной и носки воды людей, а равно и лошадей пристойное число по основанию полицейской инструкции назначить с лутчих в городе домо, кому присвоены превосходные екипажи, и кои во всякое время в доме своем оных содержат». Конечно, вариант предложенный думой, не давал выхода из положения – звать людей из дома, в случае пожарной тревоги, означало потерять время. Но и понять выборных руководителей города тоже можно – жители и без того несли на себе все расходы, связанные с уборкой улиц, ремонтом дорог и мостов, воинский постой и т.д. Еще один денежный сбор, причем крупный, многим был просто не по силам. В действительности, пожарная техника практически во всех городах россии того времени находилась в ведении полиции. А полиция как раз находилась в прямом подчинении городничего (Управа благочиния, это просто другое название полицейской управы).
Итак, уже в 1754 году в Челябинске появляется первая пожарная машина. Конечно, это не тот «вариант» к которому мы сегодня привыкли. Но надо вспомнить, что машиной изначально называли просто механизм. Экипажи с двигателем внутреннего сгорания называли автомобиль, или авто. Употребление слова «машина» в качестве обозначения автомобиля – явление достаточно позднее. Ну и из цитированных документов, надеюсь, вы убедились, что современники называли большие заливные трубы пожарными машинами. Так что первая пожарная машина у нас в городе появилась 261 год назад…

Один из самых старых русских населенных пунктов Челябинской области – село Багаряк. В позапрошлом году исполнилось 325 лет с момента подписания документа, разрешавшего строительство. Осенью 1688 г. была выдана указная память на строительство Багарятской слободы «Шадринские слободы Дрягуном (драгунам – Г.С.) Ивашку Кузнецу с сыном Данилком да Катайского острогу крестьянину Панкрашке Жданову». Граница отвода земли для новой слободы была описана так: «в которых местех построить вновь на Багаряке речке Слобода межи и грани и чертеж учинил: с верхние межи Колчеданскаго острогу от Глубокова логу вниз по речке Богоряку по правую сторону до Синары речки, а по Синаре речке в верх на правую сторону, до березы а на той березе грань, а от той березы и грани на речку Синару прямо на ключ и до межи Катайскаго острогу, а от того ключа и Катайской межи до Уральские дороги, а от Уральские дороги в верх по той же Синаре речке по обе стороны на нижное озеро Аллак, а оттого озера на Синарское озеро, а с Синарскаго озера на Богарятское озеро, а с Багарятскаго озера на межевое Колчеданскаго острогу на Карасье озеро, а с Карасьяго озера на Юлаш озеро, а с того озера Юлашу на Куеныш озеро, а с Куеныша на Травенное озеро, а с Травяннова озера прямо на Багаряк речку, до того же глубокаго логу». Почти все названия, указынные в документе, существуют и сегодня, вы можете посмореть по современной карте, какие земли были отведены Багаряцкой слободе.

Фрагмент карты С.У. Ремезова, 1695 года, в отводе Багаряцкой слободы показаны башкирские селения (русские поселения обозначены «домиками», тюркские – «юртами»).

Слобода привязана к «Уральской» дороге – «Уральская», это одно из названий Старой Казанской, или Сибирской дороги. Багарятская слобода располагалась рядом с одной из основных, в XVII в., трасс этой дороги, той, что вела с Исети, мимо Аллаков к оз. Касли и дальше через Урал-камень, т.е. Уральский хребет. Заметно также, что отвод, немаленький по размерам, включает в себя большое количество озер. Багарятская слобода была последней, относительно «спокойно» построенной за линией существующих русских поселений. Слово спокойно взято в кавычки, поскольку на самом деле, строительство слободы происходило вовсе не бесконфликтно.
Выше уже упоминалось, что «сыск и досмотр», т.е. осмотр территории для выяснения – не являются ли эти земли чьими-то угодьями, не имеется ли на них хозяев, – зачастую проводился чисто формально. В данном случае все обстояло точно так же, в документе записано: «та де земля порозжая и в отводе за кем былаль про то они не знают». Но есть другой документ, 1673 г. – «181 (1673–1674 гг.) году в переписных ясашных вотчинных книгах переписи уфимские приказные избы подьячего Ивана Жилина да иноземского списку Наума Ногатикова написана:… Вотчина де у них у сенирянцов у всех вопче за Урал горою, на степной стороне, а межа той вотчине с вершины речки Багаряк и до устья, а от той речки с вершины речки Елганды (совр. Боевка – Г.С.) и до устья, а от устья той речки по речку Казиганды до вершины и до устья, да на вершины речки Уйлабасты и до устья, да через речку Сесер (Сысерть – Г.С.) на сосняг а с того соснягу на вершины речки Исеть и с вершины Исети на речку Уктус, с устья и до вершины». То есть территория, отведенная под Багарятскую слободу, в большей части приходилась на территорию Сынрянской волости. Впоследствии, в 1743 г., Исетская провинциальная канцелярия указывала, что земля была признана «порозжей» необоснованно, при обследовании участка под отвод Багарятской слободе не было представителей от башкир и татар.
Сын основателя слободы Ивана Кузнеца, Данил, впоследствии описал события, связанные с началом ее строительства: «В Ведомости от разночинца Багаряцкой слободы Данила Слоботчикова 1735 в августе написано – в прошлые давные годы как Багаряцкая слобода строилась приезжали башкирцы Сыгранской, Сылдыгулской (Салзаутской?) волостей и те башкирцы отца ево Ивана Слоботчикова (очевидно, слободчика – драгуна Ивана Кузнеца – Г.С.) связали и увезли в город Уфу и … воевода, досмотря указ ВЕЛИКОГО ГОСУДАРЯ которой дан был ис Тоболска о построении Багаряцкой слободы и оной воевода отпустил [воз]вратно в Багаряцкую слободу с тем же указом и велел строить, и он Данило не дождався с Уфы отца своего уехал в Тоболск бил челом ВЕЛИКОМУ ГОСУДАРЮ и боярину Степану Ивановичу и по ево челобитею дан ему Данилу указ в Колчеданской острог к прикащику Богдану Шишкину ту Багаряцкую слободу бер[ечь от] башкирцов и велено ему прикащику ехать в Багаряцкую слободу и тех башкирцов которых он Данило покажет, и о коих … приехав в Багаряцкую слободу и поймал башкирцов … и выслал в Тоболеск к боярину Степану Ивановичу Салтыкову и за то им башкирцам учинено наказание батожьем и велели выслать за Багаряцкий чертеж и оные башкирцы и поныне живут за их Багаряцким чертежом, вверх по речке Карабалке».

Фрагмент карты 1736 года. На реке Караболка показана деревня Сугряны (Сыгрян).

В этом случае слобода была поставлена на земле башкир Сырянской (Сыгрянской, Синерянской) волости. Не помогло даже то, что у башкир на этой земле была деревня – территорию признали «порозжей» и отвели под слободу, а попытка башкир добиться справедливости в Уфе ни к чему не привела. Очевидно, на обратном пути из Уфы они расправились со слободчиком Иваном Кузнецом, а сами впоследствии были биты батогами и выселены за пределы отвода Багаряцкой слободы. Деревня Сыгрян на р. Караболке обозначена на «Ландкарте рекам …» составленной в 1735 г. и на карте «Тракт полковника Тевкелева», составленной в 1736 г.
Данило Слободчиков – один из основателей Багаряцкой слободы, сын Ивана Кузнеца, оба они упоминаются в приведенном выше отрывке из указной памяти на основание слободы. Смена фамилии в те времена дело вполне обычное, а еще более вероятно, что слово «Кузнец», которым называли его отца – это не фамилия, а прозвище, по роду занятий (то, что он был драгуном, вовсе не исключало занятий кузнечным ремеслом). А затем его сын принимает фамилию Слободчиков (точнее опять же прозвище, позже ставшее фамилией). А от фамилии позже пошло название деревни.

Многим магнитогорцам известна улица Завенягина. По сути она — одна из визитных карточек города. Но большинство жителей Магнитки, пожалуй, толком и не знают, чьё имя носит улица. В лучшем случае магниторцы вспомнят, что Завенягин был первым директором Магнитогорского металлургического комбината.

Это правда. И проработал в этой должности Авраамий Павлович до 1937 года. Нередко, увы, приходилось слышать, что в 37-м его «забрали». Откуда пошли эти домыслы, сейчас уже и не скажешь. Возможно причиной всему — народная память о трагическом 37-м. Думаю, немало бы магнитогорцев удивилось, узнав, что Завенягин был комиссаром госбезопасности (было такое звание в системе НКВД).Судьба Завенягина была иной. И сегодня при желании каждый может найти его биографию. Но даже в опубликованных биографических статьях о нем как бы в тени остается вклад Завенягина в создание атомного щита СССР. Диапазон его деятельности был поистине огромен — от вывоза в СССР из Германии ученых-атомщиков (тех, кого не успели «прибрать к рукам» американцы) до развертывания в различных районах страны комбинатов по добыче и переработке урана. Именно он выбирал площадки под нынешние Озерск и Снежинск (мне вот интересно, не работай Завенягин в Челябинской области в 30-ых, были ли сейчас у нас эти запретки?). Мало кто знает, но именно Аврааммию Павловичу Завенягину была поручена доставка на Семипалатинский полигон составных частей первой советской атомной бомбы. И именно он контролировал ее сборку на месте и само испытание тоже. На это были свои причины. Да, Завенягин был успешным красным директором. Да, он был мощным организатором производства. Но, пожалуй, решающим было то обстоятельство, что помимо прочего Завенягин обладал рядом качеств, которые выгодно отличали его от прочих комиссаров госбезопасности. О них в свое время образно писал академик Капица Сталину: «… Они (руководящие товарищи) воображают, что, познав, что дважды два четыре, они постигли все глубины математики и могут делать авторитетные суждения. Это и есть первопричина того неуважения к науке, которое надо искоренять, и которое мешает работать…». Завенягин, конечно, не был «ангелом». Время было жестоким. Но в отличие от своих «коллег» он легко находил общий язык и с маститыми учеными, и с зеками, коих в его номерных объектах было немало. В Норильске, где Завенягин строил, а потом запускал горно-металлургический комбинат, долгие годы помнили завенягинские «законы» управления, одним из которых был принцип максимальной работы в нечеловеческих условиях. Он требовал многого не только от подчиненных, но и от себя тоже. Он в буквальном смысле слова лез в самой эпицентр работы, где бы она не происходила. Вот, и в 49-м он лично выехал в то место, где взорвалась первая советская атомная бомба. Худо-бедно защищенный автомобиль сломался, поэтому генералу пришлось возвращаться из эпицентра взрыва пешком. Результатом стала лучевая болезнь. Говорят, что Завенягин лично отслеживал дальнейшую судьбу тех, кто был с ним тогда. Кому-то он помогал с лечением, кому-то с решением бытовых проблем. И даже будучи уже тяжело больным он помогал семьям уже умерших от полученной радиации сослуживцев. Его не стало в самом конце 1956 года.

Летом 1945 года в «Артеке» состоялись торжества, посвященные 20-летию Всесоюзного пионерского лагеря. На этот праздник среди прочих почетных гостей были приглашены послы стран-союзников по антигитлеровской коалиции. Идет торжественная линейка, пионеры приветствуют почетных гостей и дарят памятные подарки.

Имя Василия Андреевича Сапрыкина вошло в летописи многих городов СССР. Немало лет его жизни было отдано и Южному Уралу.

Василий Андреевич Сапрыкин

… Первыми на места будущих промышленных гигантов и городов приходят строители. Вот из их числа и был Сапрыкин. В начале 30-ых его перекинули на строительство Магнитки. На протяжении пяти лет под его руководством успешно возводились все новые и новые промышленные объекты крупнейшего металлургического предприятия страны. Он был в почете, его награждали и выдвигали. Но в СССР того времени от признания заслуг до низведения в разряд врагов народа нередко был всего один шаг. Случилось это и в жизни Сапрыкина. В 1938-м его арестовали. Инкриминировали ему, между прочим, весьма «интересные» пункты пресловутой 58-ой статьи: использование предприятий для разрушения и подрыва государственной промышленности, а также активная борьба против рабочего класса и революционного движения, проявленные на ответственных или особо — секретных должностях при царском строе или у контр — революционных правительств в период гражданской войны. По поводу последнего обвинения следует пояснить, в 1922- ом году его уже арестовывали, но оправдали. Но в 38-м опять вспомнили про его неосторожные высказывания в адрес новых властей, произнесенные на фоне тотального голода. Наказание по п.7 и 11 ст.58 УК РСФСР было суровым, вплоть до расстрела. Однако, его не расстреляли, о отправили в ссылку. Помог Завенягин, в то время уже работавший в НКВД. И место «ссылки» тоже выбирал Завенягин — Архангельск. Он был не рядовым зеком, а главным инженером строительства объекта НКВД № 203. В 41-м с Сапрыкина снимают все обвинения и переводят на работу в систему НКВД. И ни куда-нибудь, а в управление Спецстрой. Именно тогда он возвращается на Южный Урал и руководит строительством номерных объектов НКВД в Бакале и Челябинске.
Когда в СССР встал вопрос о скорейшем создании собственного атомного оружия, именно Сапрыкину было поручено стать главным инженером грандиозной стройки на Южном Урале, которую планировалось завершить уже к 30-летию Октябрьской революции. Во всяком случае такую дату назвал Сталину главный куратор атомного проекта Берия.
Сама стройка, включавшая в себя 3 объекта А, Б и В, о предназначении которых знали только несколько человек в стране, была засекреченной, хотя там одновременно работало до 40 тысяч человек. Таких объектов в СССР никто никогда не строил. Нужны были новые технические решения, небывалые технологии и небывалый ритм работы. На этой стройке за срыв сроков строительства и брак можно было легко получить реальный срок и отправиться на лесоповал. И этот дамоклов меч постоянно висел над Сапрыкиным. Говорят, Берия, узнав от Сапрыкина, что строительства объекта «А», который строители ласково называли Аннушка, не будет завершено в срок, разразился нецензурной бранью и угрозами ареста и расстрела. Но опять вмешался Завенягин.

та самая Аннушка

Стройка продолжилась под прежним руководством. Не много- не мало строители вырыли котлован под первый промышленный атомный реактор громадных размеров — 54 метра в глубину и 110 метров в диаметре. О темпах бетонирования докладывали лично Сталину. И наконец 18 июня 1948 года реактор был запущен. Аннушка разогналась и … сломалась. Это не было результатом строительного брака, это были дефекты проекта. Это к счастью понимали все, в т.ч. Сталин и Берия. Никого не посадили и не расстреляли, а просто сказали «Исправляйте». Исправляли, получая громадные дозы облучения. В 49-м после удачного испытания первой атомной бомбы в числе прочих Сапрыкин был удостоен звания Героя Социалистического труда. После этого Василий Андреевич еще 2 года продолжал строить комбинат и город.
А потом его забрали в Москву строить объекты системы «Беркут», призванной защитить столицу от воздушного нападения. Но в его жизни были не только оборонные объекты, он строил и знаменитые московские высотки.
И хотя был он человеком военным, однако это не помешало ему стать академиком Академии архитектуры и строительства…
Уже после смерти В.П. Сапрыкина его имя было увековечено в Озерске — одной из улиц города было присвоено его имя. Однако, позднее произошло странное — улица с таким называнием исчезла с карты города. Ветераны «Маяка» неоднократно поднимали этот вопрос в городской администрации, но там кивают головами, но имя Сапрыкина в городскую топонимику не возвращают. А жаль…

ЛЕГЕНДА!

В горах Урала, в глухой тайге, издревле, жили люди, уголь жгли, руду плавили, детей рожали. Но вот поселился, откуда ни возьмись змей у Кыштымского завода, на горе, как лук туго натянутый вздыбленной.   А змей то не простой был, а крылатый и прозвали его люди Змей тугой горы, а по простому Змей Горыныч.

Как создаются Златоустовские гравюры?

Один из ведущих художников Златоустовской оружейной фабрики Рауфа Галямова раскрыла нам секреты производства гравюры и показала, как из простой стальной пластины рождаются знаменитые на весь мир предметы искусства.
Так как же превратить кусок металла в красивую картину? Давайте разбираться.

4 апреля 1866 года у ограды Летнего сада, где в тот момент прогуливался император Александр II, случилось ЧП. Неизвестный достал из кармана пистолет и выстрелил в царя. То ли специально, то ли случайно стоявший рядом крестьянин Осип Комиссаров за секунду до выстрела задел плечо террориста, и пуля пролетела мимо императора. Крестьянин потом стал дворянином, покушавшийся, коим оказался Дмитрий Каракозов, был по приговору суда повешен, а на месте, где состоялось покушение, установили часовню в знак чудесного спасения царя.

Весть о покушении на помазанника божьего быстро дошла и до Южного Урала. Во всех церквях служились торжественные богослужения, православные благодарили Всевышнего о чудесном спасении государя. Но кудравинцы пошли дальше…

… Церковь в Кундравах появилась в 1754 году. Она была освещена во имя Святой Параскевы. Через 20 лет ее дотла сжег Пугачев. На месте первой церкви была возведена вторая деревянная церковь, также получившая имя Св.Параскевы. Увы, ее постигла участь первого храма – в 1806 году она выгорела полностью. И тогда кундравинцы решили строить каменную церковь. И построили, но…

… 7 января 1867 года казаки Кундравинской станицы во славу чудесного спасения императора своим приговором постановили: «…соорудить в своем приходе придельный храм во имя св. Александра Невского, поставить в нем икону св. Иосифа, украсить новым иконостасом с приличной резьбою и позолотою». По сути дела речь шла о пристройке к уже существующему храму. Инициативные казаки заверили начальство, что стройка будет вестись за счет пожертвований. Основным, как сегодня принято говорить, спонсором стройки выступил купец Мотовилов. Он выделил 3000 рублей серебром. Войсковое и церковное начальство дало «добро», и стройка закипела.
Все шло хорошо. Однако в два часа пополудни 11 августа 1869 года на стройке произошла авария. В документах это описано так: «… каменная колокольня, под которой производились проемы в стенах, пала и своим разрушением пробила свод старого придельного храма (!), завалив мусором придельный иконостас и повредив настоящий главный храм».

Разрушения были столь существенны, что церковь была закрыта. На протяжении многих лет богослужения велись в старой кладбищенской часовне. А брошенный храм ветшал. И, похоже, кундравинцы уже и свыклись с таким положением. Во всяком случае, в документах читаем: «… прихожане… сделались хладнокровными зрителями развалин храма». Но в 1875 году жители Кундравов обратились в Консисторию с просьбой о помощи в восстановлении храма. Большой помощи они не получили, но Консистория постановила «… просить Войсковое Начальство о безотлагательной необходимости построить новый храм».
Храм потом построили. Но это уже другая история.