А. К. Гейнс. Дневник 1866 года. Путешествие в Туркестан.

27–го мая 1866 года мы выехали опять из Петербурга в степь.

Из Нижнего мы поехали еще полою водою на пароходе до Самары, откуда, купив тарантас и телегу, поехали далее на почтовых до Оренбурга. Здесь я должен был ознакомиться со сведениями, доставленными из Сибири.

11–го июня мы выедем отсюда.

12–го июня. Сегодня часа в четыре утра мы приехали в Илецкую Защиту.

Вчера, когда уже совсем стемнело, мы выехали из Оренбурга и по мосту переехали через Урал. Налево остался остров, покрытый лесом вербы и осинника, — летнее местопребывание генерал–губернатора и место летних прогулок оренбургской публики. На этом острове живут миллионы ворон и галок и их печальный, однообразный крик слышался теперь, когда наши тяжело нагруженные экипажи переезжали через плашкоутный мост.

Вот мы опять в Азии! И будто в самом деле река, шагов в двести—триста шириной, служит разделом европейской цивилизации от азиатского варварства? И будто нет последовательности и постепенности, начиная с Москвы, а может, и Петербурга? Там, на левом берегу, отчизна Тамерлана и нагайки; здесь, на правом, — уважение права и признание силы и ума?!..

Территориальный характер Азии намекает про себя уже давно. От самой Самары тянется степь, пустынная, однообразная, с редкими поселениями и со всеми удобствами для кочевника… За левым берегом Урала те же однообразные увалы, покрытые травою. Перед нами во все стороны, сколько можно было рассмотреть, протягивался уже знакомый степной ландшафт.

Было очень жарко. По дороге стояла едкая, мелкая пыль. По пути беспрерывно попадались длинные обозы, запряженные волами, везшие соль из Илецкой Защиты. Далее темнота стала сгущаться. Воздух свежел.

В четыре часа мы подъезжали к Защите; едва добравшись до станции, я улегся спать.

Часов в девять мы поехали к начальству соляной разработки и вместе с ним отправились к месту добывки. Вот что, между прочим, рассказал полковник горных инженеров Граматчиков, которому доверено управление соляною добывкою.

Русские слыхали о существовании в степях богатых пластов каменной соли еще в первой половине XVIII столетия. Соль выбиралась номадами, кочевавшими в окрестностях нынешней Илецкой Защиты, снаружи и кое–как. Следы их работ остались во впадинах, окружающих нашу разработку. Эти впадины занесены теперь слоем земли и заросли травою. В 1756 году русский отряд занял месторождение соли, и разработкой ее занялось наше правительство. Ломки соли подчинены непосредственному ведению военного губернатора. Разработкою же на месте заведовали начальники отрядов, занимающих укрепление, построенное у места ломки и названное Илецкой Защитой. Понятно, что способ добывания соли оставался тогда первобытным, например, флец рвали порохом, чтобы сократить количество работы.

В 1818 году ломка соли была подчинена Министерству финансов, Горному департаменту. Управляющий Защитой, он же соляной пристав по добывке соли во всех низовых местах, жил в Самаре; в Илецкой же Защите жил так называемый местный начальник из горных инженеров, или действительный управляющий. Тогда разработка соли стала производиться с большею регулярностью. Работниками были ссыльнокаторжные.

В том же 1818 году началась постройка зданий для помещения ссыльных. В 1824 году управляющий заводом переехал из Самары в Защиту, а в 1864 году после того, как в принципе было решено передать ломки соли в частные руки, Илецкая Защита передана в Департамент неокладных сборов. Теперь работы производятся вольнонаемными людьми, которым платят 36 копеек в день. Работает до трехсот человек. Работают в марте, апреле и мае. В страду никто не нанимается. По окончании полевых работ являются опять рабочие и продолжают работать в сентябре, октябре и ноябре. До марта снега глубоки для работы. Когда начнет таять снег, работы производятся на высоких местах прииска, где не может залить вода. По мере же того, как последняя вычерпывается и усыхает, начинают выбирать соль из низких мест. Управляющей жаловался на то, что многие рабочие, получивши задаток, работают неделю—другую, а потом убегают. Таким образом управление, состоящее при прииске, переплатило до тысячи рублей, пропавших за убежавшими работниками.

Илецкие соляные копи (вид в профиль)

Мы подъехали к месту разработки. С деревянной беседки, расположенной над ямою, где разрабатывается соль, можно видеть всю работу.

Яма длиною в полторасто сажен, шириною в пятьдесят; средняя глубина ее десять сажен. Следовательно, с 1756 года вынуто 75.000 куб. саж. Полагая приблизительно сто пудов в кубической сажени, выйдет, что в столетие добыто соли 75.000.000 пуд. Считая двадцать фунтов соли в год на человека, выйдет, что все население России могло продовольствоваться два года ломками Илецкой Защиты.

Стены ямы имеют только небольшое заложение. Под небольшим слоем наносной почвы начинается уже серо–бронзовая масса соли. На стенах дождевая вода промыла глубокие вертикальные борозды. Хоть для охранения от обвалов земли и от дождевой воды вершины стен окружены наверху дощатою крышею, тем не менее, вода успевает просачиваться, и не только провела по стенам глубокие борозды, но и размыла кое–где пласты соли сверху, так что местами наверху они оканчиваются остриями, от которых идут донизу борозды.

Работа производится следующим образом: на дне ямы проводят топорами глубокие борозды, в пять четвертей глубины. Борозды отстоят друг от друга тоже на пять четвертей. Когда прорубка кончена, длинные полосы соли разрубаются поперечными бороздами на расстоянии пяти аршин. Потом подтаскивают род древнего тарана, подвешенного на двух козлах, и бьют в прорубленную полосу до тех пор, пока она не отстанет. Тогда получится известное число кабанов в пять аршин длины, столько же четвертей высоты и толщины. Такие кабаны весят почти одинаково, а именно 372 пуда.

Нельзя не сознаться, не в укор господам горным инженерам, что этот способ работы тоже первобытный.

От рубки соли образуются брызги, которые складываются тоже в бунтах для продажи. Там, где выбрана соль уже глубоко, накапливается вода, образовавшаяся от таяния снегов. Кроме того, из–под одной из соляных стен бежит родник. Всей этой воде дают общий сток к одной стороне. Здесь, наверху построен домик, висящий над ямой и подпертый снизу длинными жердями. В домике четырьмя парами лошадей постоянно приводится в движение ворот, который, помощью бесконечного каната, поднимает воду из колодца, куда сбегает вся вода из места добывки, выливает ее в желоб и опять опускает ведра, прикрепленные к канату, в колодец. Рассол по желобку спускается в близлежащее небольшое озеро. Следовательно, и выкачивание воды производится первобытным образом.

Илецкая соль есть хлористый натрий безо всякой примеси. Некоторое время даже отсюда посылалась соль ко Двору. Запасы соли неизмеримы, судя по разведанному пространству. Исследованы две квадратные версты. Соль найдена везде, прикрытая небольшим, но неравномерно толстым слоем наносной почвы. На дне ямы буравили, чтобы разведать глубину флеца. Просверлили шестьдесят девять сажен, и везде шел тот же слой соли. На семидесятой сажени сверло сломалось, и разведка кончилась. По поверхности за пределами двух верст соляной флец круто падает.

В 1864 году добыто соли 914.444 пуда. Добывка соли и все расходы на управление и администрацию стоили пять с долями копеек на пуд. На добычу употреблено 46.051 р. 62½ коп. Продано 858.876 по 30 копеек пуд на сумму 256.356 р. 63 к. сер. Чистый доход, приносимый ломками соли в Илецкой Защите, не бывает ниже двухсот тысяч рублей в год. В расход на добывку соли помещают четырнадцать <тысяч> пудов, которые раздаются бесплатно киргизам по следующему расчету. Каждый простой киргиз имеет право на пуд соли в год. Так как родоначальники получали соль на своих родичей, то теперь постановлено, что областное начальство посылает ежегодно список всем киргизам по аулам. Приезжающий требует, положим, двадцать пудов соли на двадцать родичей, составляющих аул. А. П. Граматчиков приказывает посмотреть в списки, доставленные областным правлением, и выдает по числу родичей.

На каком основании производится эта раздача, неизвестно. Как всякая законодательная ошибка, это ведет к злоупотреблениям. Киргизам соль не нужна. Соляных озер очень много в степи. Потому, получив свой пай (после чего киргиз должен ехать в свой аул), киргиз делает кружный путь, все–таки едет к поселениям и продает свою соль за бесценок прасолам.

Бии имеют право на получение пяти пудов, местные начальники — ста пудов на лицо; султаны–правители триста пудов. Последние лица на получение соли получают свидетельства областного правления. Киргизам выдается мелкая соль (в продаже 20 к.).

Из числа рабочих, занятых добыванием соли, нет ни одного киргиза. Граматчиков говорил, что они сами не идут.

Соль транспортируется возчиками за две—четыре копейки с пуда до Оренбурга. Цена за провоз зависит от цены на соль. Скупщики соли набирают обыкновенно возчиков еще осенью, давая в деревнях деньги под подати. Провозная цена до Самары 15 коп.

Требования на соль растут вместе с урожаем; требование это находится в обратной пропорции с количеством привозного хлопка из Бухары. В июне в Оренбурге собирается много подводчиков, чтобы везти хлопок, который в это время приходит уже из Бухары на Нижегородскую ярмарку. Если хлопка нет в привозе, возчики делают лишних шестьдесят верст в Илецкую Защиту, берут соль и везут ее на продажу, лишь бы не ехать с пустыми руками. Вследствие описанного, в настоящем году, когда хлопка нет совершенно в привозе, возчики обратились все за солью. С 1–го по 12–ое июня взято уже ими более двухсот пятидесяти тысяч пудов соли. Кроме того, по всем улицам Защиты стоят еще пустопорожние воловые подводы.

Вечером опять сидел у Граматчикова и просил его доставить сведения о добывке и расходах за десять лет. Кроме того, просил у него подробной сметы на расходы по администрации и по ремонту зданий, одним словом, по всем расходам, употребляемым на добывку.

Илецкая Защита довольно большая деревня, сказал бы я, если бы она не была недавно произведена в безуездный город. Две церкви. Большие здания, принадлежащие соляной администрации.

На месте нынешнего города прежде было одно укрепление, но после того, как ссыльные были здесь переименованы в мастеровых, начал появляться город. Пятьсот ссыльных положили тому первое основание. Впоследствии сюда поселялись оренбургские мещане, отставные солдаты и т. д. Теперь в Защите около трех тысяч жителей.

Над городом висят, как мне казалось, «зубцы развалины старинной», венчающие крутую горку. Вот история этой постройки.

Гипсовая гора в Илецкой Защите

Около 1824 года один из управляющих соляным прииском, не будучи в состоянии сладить с несколькими буйными арестантами, которые подбивали к сопротивлению и других, выстроил эту башню и устроил в середине казематы для непослушных. В башне стояла вестовая пушка, долженствовавшая извещать о побеге арестанта. Хроника говорит, что, несмотря на все эти меры, именно из башни стало бегать очень много.

Император Александр I, посетивший Илецкую Защиту накануне того, чтобы ехать в Таганрог, был на башне и простил всех арестантов, запретив впредь содержать их в ней. Во время приезда же Александра II, тогда еще наследника, в сороковых годах, арестанты поселены на вольных квартирах под именем мастеровых. С тех пор опустели обширные здания, стоившие казне, вероятно, огромных сумм. В них помещаются теперь лазарет и богадельня для рабочих.

Граматчиков очень хвалил крепость зданий, построенных из гипса, если только этот последний всегда покрыт штукатуркой. Фундаменты всех зданий вообще в Илецкой Защите сделаны из гипса. Но в фундаменте этот материал крошится. Башня построена из гипса. В Защите, может быть, единственном пункте на земном шаре, дома строятся еще из трехполенных дров; для этого делается роль переплетов из поперечных и продольных брусьев, которые и забираются бревнами. Дом управляющего построен таким образом и уже стоит двадцать лет.

13–го июня. Вчера приезжала из Оренбурга в Илецкую Защиту целая банда инженерных офицеров со своим генералом Т–м, очень добрым и очень глупым старичком. Они приезжали смотреть копи. Граматчиков говорил, что он в восемь лет службы в первый раз видит такое количество нежданных гостей в Защите.

Позабыл сказать, что недалеко от Защиты лежит озеро соленой воды, купанье в котором, говорят, весьма полезно. В кое–какие времена сюда съезжаются больные.

http://rus-turk.livejournal.com/130681.html

Ф. И. Лобысевич. Илецкая Защита // Всемирная иллюстрация, 1870, № 81
Илецкая Защита, бывшая прежде небольшою крепостцой, а теперь просто небольшое селение, состоящее частию из русских жителей (бывшие поселенцы), а частию из татар, находится в районе 1–го полка Оренбургского казачьего войска, в 68 вер. от Оренбурга к югу, при р. Ельшанке, впадающей в Донгус, которая вливается в Илек (в 5–ти верстах от Илецкой Защиты), а эта последняя в Урал. В настоящее время, в Илецкой Защите назначена квартира уездному начальнику Илецкого уезда, по управлению Тургайской киргизской областью, так как Илецкая Защита находится в центре кочующих вокруг ее киргиз.

Название Илецкой Защиты относится к 1754 году; ее построил на свой счет, для защиты рабочих от набегов хищных киргизов, согласно обязательству с правительством, сотник Оренбургского казачьего войска Алексей Углицкий, который взял на себя добывание соли и поставку ее в оренбургский магазин, в течение 4–х лет, ежегодно, по пятидесяти тысяч пудов, по 6 к. за пуд. Рабочих составляли тогда 130 невольников, ломавших соль, на казенный счет; но прежние владельцы–киргизы оставлены были при своем праве пользоваться солью безденежно в неограниченном количестве. Правительство дало для защиты копей одну пехотную роту, несколько орудий и казаков. Богатства Илецкой Защиты известны очень давно. Еще в «Книге Большому чертежу», говоря о реке Джем (по–киргизски), переименованной нами в Эмбу, и переходя от нее к Уралу, говорится о р. Илеке и упоминается, что тут есть «гора Трустеба», по–нашему, та гора соляная: «ломают в ней соль». Киргизы и теперь Илецкую Защиту зовут Тюстюбя — «Соль–гора». До сих пор существует много ям, указывающих на прежнюю разработку соли ногайцами, потом киргизами и башкирами; находятся также и до сего времени различные древнейшие орудия, служившие для разработки соли.

В начале Пугачевского бунта, Илецкая Защита была совершенно разорена каторжником Хлопушей, который, воспользовавшись отлучкой Пугачева, самовольно разорил ее, с помощью 400 мятежников и ссыльных работников, между которыми находилось и семейство Хлопуши; казенное имущество было разграблено, офицеры гарнизона перебиты, кроме одного, пощаженного по просьбе работников; колодники присоединились к шайке мятежников. Замечательно, что Пугачев был очень недоволен разорением Защиты и упрекал в том Хлопушу.

С восстановлением, в 1774 г., спокойствия в Оренбургском крае, началась опять и выработка илецкой соли, с последовавшим дозволением Императрицы Екатерины II вывоза соли в Россию. Количество добываемой соли увеличилось до 2 мил. пудов, перевозимых на р. Белую, где была устроена пристань; далее соль сплавлялась по Белой, Каме и Волге до Нижнего. Вероятно, соляная промышленность других мест начала сильно страдать при конкуренции с проникнувшей в Россию илецкой солью, и нужно полагать, что сильные мира того, промышленники успели убедить правительство в невыгодности ввоза в Россию илецкой соли, ибо вскоре за дозволением ввоза ее, а именно в 1789 году, по указу Правительствующего сената, ввоз илецкой соли прекращен, по причине высокой, будто бы, цены, по которой она обходилась. Только в 1805 г. министр внутренних дел, граф Кочубей, видя в запрещении ввоза илецкой соли внутрь России происки заводчиков выварочной из рассола соли, обходящейся на самом деле гораздо дороже против илецкой, по предварительном осмотре Илецкого промысла, особо командированным чиновником, испросил Высочайшее утверждение открыть промысел сей под управлением особой экспедиции, и тогда же вновь дозволен ввоз соли в Россию. В 1816 г., во время управления Илецким промыслом действ. стат. сов. Струковым, мы видим уже илецкую соль обязательно доставляемою в количестве 3.000.000 пуд. в нижегородские и рыбинские магазины, взамен выварочной соли, поставляемой с владельческих варниц; затем были вновь попытки остановить ввоз илецкой соли, но на этот раз они окончились только ограничением выработки до 500.000 п. в год; в это же самое время Россия заплатила иностранцам 6.866.787 руб. за 3.606.442 пуда соли, привезенной из–за границы, худшей по доброте илецкой («Виды государственной торговли за 1831 год»), тогда как илецкая соль, со всеми издержками, обходилась, на месте добычи, 10 к. пуд, а продавалась тут же по 90 к. за пуд, следовательно, от 1.000.000 п. добытой соли казна могла получить чистой прибыли 800.000 руб.

Последние 10—15 лет Илецкая Защита мало обращала на себя внимания и как бы находилась в забвении; администрация промысла сильнейшим образом пользовалась этой выгодной статьей и в последнее время, с немалым страхом, ожидала передачи соляного промысла в частные руки. Немало тревог, интриг и волнений испытали здесь лица, заинтересованные в этом деле, и хотя дело это, неизвестно от каких побуждений, тянулось очень долго, но, настоянием нынешнего главного начальства в крае, наконец решено, и, по жеребью, вынутому в Оренбургском губернском правлении, 9 марта 1868 года, два первые участка этого громадного государственного богатства достались в аренду купцу А. И. Первушину, а третий — одной здешней жительнице (ныне также перешедший к г. Первушину), и с 8 апреля, прошлого же года, уже начались новые работы.

С принятием участков тотчас были выстроены прочные амбары для мелкой соли и сделаны навесы для соли комовой, а прежде как та, так и другая соль, когда работы были в ведении казны, валялась под открытым небом и, подвергаясь дождю и пыли, отпускалась уже с значительной примесью всякой дряни, а потому и дурного качества. Работы на участках идут весьма успешно, насколько это, впрочем, возможно, при тех условиях рутинной работы, которыми г. Первушин связан по силе заключенного с ним, акцизным начальством, контракта, не позволяющего никакого другого способа добывания соли, кроме установленного ныне.

Способ же добывания соли состоит в уроках, а урок заключается в прорублении борозды от семи до восьми аршин длиною, два с половиною вершка шириною, и глубиною на один топор, или три вершка. Такие бруски соли перерубаются на три части, называемые кабан, откалываются киркой и перевозятся в тачках в склады. Предварительно от колки бруска, вычерпывается мелкая соль, образующаяся от рубки борозд; для вычерпывания мелкой соли приспособлены длинные деревянные совочки, приделанные почти под прямым углом к деревянной ручке; нужен большой навык, чтобы, зачерпнув в совок соль, стряхнуть ее с конца совка (обращенного к ручке) в кадку или ушат; эта ловкая и небезынтересная операция производится рабочими необыкновенно скоро и почти без просыпки соли мимо. Один рабочий может выполнить 2 урока, но есть солерубы, кончающие в день и 2½ урока; цена за урок разная: с 8 апреля, например, и по 10–е июня прошлого года контора г. Первушина платила за урок по 50 к., а с 10–го июня и далее по 80 к., равно и самые работы вполне зависят от касты солерубов; так, по 10 июня на двух участках г. Первушина рабочих было до 400 человек, а в начале июля, по случаю полевых работ, только до 200 человек.

Соляные копи в Илецкой защите (отвесная скала соли; производство работ)

Г. Первушин, желая облегчить работы числом рабочих рук, выписывал несколько сот человек из России, но они оказались положительно негодными солерубами, и он принужден был возвратить их обратно. Мы совершенно верно назвали солерубов особою кастой; эти люди выросли и воспитались от отцов и дедов солерубов и, что называется, сроднились с своею работою, а, между прочим, кажущаяся очень легкою, работа эта — прорубить борозду или черпать соль, на самом деле далеко не сподручна непривычной руке и, без большей и долгой практики, невозможна: мы лично убедились в том.

От начала работ арендаторства г. Первушина и до 1–го июля 1868 года было выработано соли 700 т. пудов, из коих 380 т. было уже продано; кроме того, огромные требования были заявлены конторе г. Первушина. Само собою, что при устройстве машин отпуск соли мог бы удесятериться, и внутри России имели бы чистую хорошую соль, вместо дурной, выварочной, да и в Петербурге соль продается, привезенная из Англии, по 4 р., а из Швеции по 2 р. 60 к., тогда как илецкая, ничем не худшая, если ее смолоть и выделать так, как заграничную, будет стоить с доставкою в Петербург не более 1 р. за пуд. В Илецке же соль продается 30¼ к. за пуд [арендатор сам платит акцизу за обязательное количество соли по 24¼ к. с пуда, а обязательное количество заключается в 668 т. пудов в год от двух его участков], в котором полагается ⅔ комовой и ⅓ мелкой (одна мелкая продается 24 к. пуд). Провозная плата до Самары бывает от 22 до 26 к. с пуда. Нельзя не пожелать, чтобы правительство разрешило г. Первушину устроить машину и вообще предоставило ему право употреблять для работ те средства, которые окажутся более выгодными для успешного хода дела и не поставят его в зависимость от рабочих. Акцизное же начальство, в силу контракта с г. Первушиным, не дозволяет ему заменить порядок рутинных работ более усовершенствованным способом. Г. Первушин намерен устроить оптовые магазины с солью в Оренбурге, Самаре, Нижнем, Москве и Петербурге. Главная мысль его, как мы слышали, в этом случае, кроме желания сделать илецкую соль господствующей в России, еще удержание торговцев от чрезмерного повышения барышей на продаже соли, которая в таких случаях может быть пущена из складов дешевле, и сбить высокие цены.

Соляной флец, на котором мы видели работы, имеет 55 сажень длины в ширину; с одной стороны к нему примыкает отвесная стена в 12½ саж. высоты, из чистого соляного кристалла, и представляет великолепный вид, наподобие снегового обрыва, блестящего и искрящегося от солнечных лучей, когда они на него падают; с другой — прилегает частию ровная, частию бугристая местность, уходящая в степь. Другая сторона флеца, такой же длины и с такой же отвесной стеной, оставлена от работ по причине сильного накопления воды. Пресная вода из озер, лежащих вокруг разработки, просачивается чрез соляные слои и обильно наполняет флец водою, тем более что он гораздо ниже уровня озер; водокачальная машина едва успевает действовать, и легко ожидать, что работы могут быть залиты; переменить же место нельзя, в силу опять того же контракта, который сделан с акцизным начальством. Илецкая соль, совершенно чистая, белая и как бы кристальная, из 100% ее только 4—6% бывает примеси — гипса, иногда попадается сердцевина, прозрачная и чистая как хрусталь — такая жила тщательно вырубается и употребляется большею частию для выделки из нее разных вещиц: утюжков, колокольчиков, солонок и проч.

Из разведки 1850 года известно, что соляной флец состоит на протяжении к северу на 128 саж., к югу — на 928, к востоку — на 508 и к западу—на 390 саж., при углублении на 68 саж. в глубину; флец этот покрыт гипсовым песком неровной величины, от 2 ар. до 3 саж.; дальнейшие исследования пространства соляного флеца оставлены, но и на этом пространстве уже определяется масса соли до 51.206.901 кубической сажени; принимая вес одной кубической сажени в 1.296 пуд, весь запас соли простирается до 74.140.143.696 пуд, и обеспечивает добычу соли с лишком на 18 т. лет, если бы даже выработка ее в год составляла 4 миллиона пудов.

Площадь с монументом в Илецкой Защите

Сама Илецкая Защита в настоящее время представляет разрушающиеся казенные здания, запущенный сад и пруд; на всем, что было некогда в ведении казны, виден какой–то древний отпечаток небрежности и забвения. Посреди большой площади, поросшей травой, в ограде стоит на пьедестале высокая каменная колонна; золоченая доска, врезанная в эту колонну, гласит: «В память посещения его императорским высочеством Государем Наследником цесаревичем и великим князем Александром Николаевичем, 14–го июня 1837 года, крепости Илецкой Защиты и дарованных, вследствие того, сословию мастеровых Илецкого соляного промысла монарших милостей, сооружен в 1837 году». Несколько лавок, преимущественно с железом, довершают состав Илецкой Защиты, при посещении которой Государем Александром I (в 1824 году сентября 13–го), Его Величество, обозревая разработку соляных копей, удивился громадной массе соли и изволил сказать окружающим: «Боже, какое богатство!» В прошлом году, Илецкую Защиту посетил его высочество, великий князь Владимир Александрович. Войдя на пласты соли, его высочество долго любовался громадной отвесной стеной соляного кристалла и выразился, что сколько ни читал и ни слыхал он о богатстве Илецкой Защиты, но того, что он видит, никак не ожидал, и что это гораздо интереснее всего виденного им от Петербурга до Оренбурга. Действительно, Илецкие соляные копи поражают глаз очевидца своим громадным богатством, насколько бы описаниями и рассказами он ни был к тому приготовлен. Пожелаем же от всей души, чтобы это богатство более и более достигало до русского народа, живущего по русским городам, деревням и селам, и чтобы наше русское богатство не вытеснялось у нас в России заграничной выварочной солью, сбываемой в громадном количестве, в виду лучшей илецкой соли.

http://rus-turk.livejournal.com/129854.html

Адрес: г. Соль-Илецк, ул. Цвиллинга, 18, помещение 2 (вход с улицы Советская), тел. (35336) 2-79-14
Время работы: с 10:00 до 18:00, перерыв с 13:00 до 14:00. Выходные: воскресенье, понедельник

В Соль-Илецком районе музей зародился благодаря энтузиасту-краеведу Красовской Нине Александровне, учительнице истории школы №2. Это она в 1967 году добилась выделения одной комнатки в РК ВЛКСМ для размещения ценных экспонатов. Ниной Александровной детально разработана тема революции и гражданской войны в крае. Потом музею было выделено отдельное помещение. Нина Александровна вместе со своими учениками по крупицам собирала материал по истории соляного месторождения и развития рудника, создала картину образования крепости, ставшей основанием города.

В залах краеведческого музея Соль-Илецка

Новое здание музея Соль-Илецка примечательно прекрасным фасадом, да и внутреннее убранство не уступает внешнему виду. Четыре просторных зала вмещают в себя достаточно экспонатов, чтобы посетители могли узнать много познавательного об образе жизни людей, обитавших на территории современного Соль-Илецка, начиная от начала новой эры и заканчивая нашими днями.
В первом зале выставлены наиболее древние экспонаты, а также чучела животных. Кроме того, здесь можно увидеть окаменелости животных, которым около двух тысячелетий. Некоторые кости, рога, зубы и другие археологические находки представляют интерес для многих любителей древности. В зале располагаются неповторимые памятники природы, увидеть которые в другом месте просто невозможно. Соль-Илецк — город минералов, особенно он богат солями. Поэтому в музее можно найти коллекцию уникальных минералов, а также узнать о развитии соляной промышленности в нашем районе. В прошлых веках соль в шахтах добывали несколько иначе, чем сейчас, и посмотреть на старинные орудия труда шахтеров очень интересно.

Для бытовых нужд простые люди 18-19 веков использовали довольно примитивные, но в то же время практичные предметы для дробления соли, в зале находится собрание ступок для этих целей. Искусство также не обошлось без использования минералов, из них делали красивейшие предметы — вазы, фигуры и статуи.
Гордостью музея является «каменная баба», которой предположительно около 2000 лет. Это простой камень с изображением женщины, однако сделать подобное два тысячелетия назад было очень сложно, и выполнял работу настоящий мастер.
Жизнь города Соль-Илецк в 19-м и начале 20-го века отражена в экспонатах второго зала. Он посвящен жизни города в это время. Так как территория была населена различными народами, то в музее можно найти национальные костюмы не только славянских этносов, но и татар, казахов и др.
Интересна утварь того времени, незатейливые деревянные ложки, кружки и тарелки соседствуют здесь с самоварами и прочими красивейшими предметами ручной работы. Не обойдена стороной и религия, в зале есть отличные экземпляры Библии и Корана, а также православные иконы несказанной красоты.
Советские времена будут интересны будущим поколениям, и в этом поможет третий зал нашего краеведческого музея. В нем собрана атрибутика Коммунистической партии и отражена жизнь людей эпохи социализма.
Статуи Ленина, разнообразные знамена и флаги помогут потомкам глубже понять взгляды и принципы наших отцов и дедов, переживших непростые годы гонений, войны, голода и нищеты. Особое место в зале занимает уголок, посвященный образованию железной дороги Илецк-Уральск, которая всегда имела стратегическое значение для нашей страны.
Постепенно формируется и пополняется новыми экспонатами четвертый зал, посвященный 21-му веку. В нем уже сегодня можно увидеть фотографии различных деятелей города, информацию о них, награды за выдающиеся заслуги. Бахчевые культуры Соль-Илецка прославились не только на всю страну, но и пользуются особым спросом у специалистов за рубежом. В зале можно найти полезные сведения об этом. Подвальное помещение — это место для всевозможных выставок. Здесь проходят вернисажи талантливых художников, а также презентации экспонатов других музеев.

Источник: http://www.sol-ilechk.ru/istoriya-goroda/muzej-goroda/ http://mv74.ru/blog/archives/muzej-sol-ilecka/

« Давным-давно, недалеко от Змеиной горы, жил очень богатый хан. Он мудро управлял народом и славился своей справедливостью. Хан легко решал любые проблемы и стремился сделать жизнь простого народа более счастливой. Но одну проблему хан все же решить не мог: как оградить народ от постоянных набегов змей, которые сползали с горы, заползали в дома и убивали людей. Вот однажды хан встретил прекрасную девушку, красота которой снилась ему только во сне, и вскоре они полюбили друг друга. У девушки была своя тайна, которую она никак не хотела рассказать хану. Необычность этой прекрасной незнакомки состояла в том, что она обладала необыкновенной магической силой и умела управлять змеями. Прекрасная девушка пообещала хану, что если он женится на ней, то она раскроет тайну управления змеями, и хан навсегда избавится от набегов змей. Но хан, в свою очередь, должен пообещать своей возлюбленной, что он никогда не будет интересоваться ее происхождением. Хан, конечно, пообещал, но эта таинственность вызвала у него еще большее любопытство. Хан женился на девушке, но вскоре он заметил, что по ночам она исчезала, а утром, когда хан просыпался, снова появлялась. И хан решил проследить за своей женой. Тогда он увидел нечто такое, что ужаснуло его: девушка приходила в пещеру, где было очень много змей, но она была там не человеком, а змеей — Королевой змеиного царства. В это время змеи-послы заметили хана и сообщили своей Королеве. Девушка — змея пришла в ярость из-за того, что хан не выполнил своего обещания и приказала, несмотря на свою любовь к нему, убить мужа. После всего увиденного, хан отправился домой, но жене решил ничего не говорить. По дороге домой его внезапно окружили огромные клубки змей. Но в этот раз змеи не слушались своего второго хозяина. Они приближались к нему все ближе и, наконец, пронзили хана тысячью своих ядовитых укусов. Хана похоронили на вершине горы, а гору назвали — Ханской. Жену хана с тех пор так никто и не видел»

Сюда, к Змеиной горе едут путешественники, чтобы почувствовать себя археологами. Древние окаменелости лежат прямо под ногами, только руку протяни.

Доехали мы от Соль-Илецка примерно до середины трассы Соль-Илецк — Оренбург и свернули направо к деревне Михайловка, потом чуть более километра на юго-восток к деревне Беляевка и мы у цели.

Координаты:
51°26’6.10″С
55°25’59.36″В

Перед нами показалась большая белая гора. Ее называют по-разному: Змеиная гора, Ханская гора, Михайловская гора. Есть у нее своя легенда. Но приезжают сюда полюбоваться древнейшими ископаемыми.

На гору, на вершину мы заехали прямо на машине. Вид потрясающий: внизу деревня, а далее степь. Степь желтая, тут и там носятся небольшие смерчи-воронки, траву желтую по степи перетаскивают. А под ногами тысячи окаменелых раковин юрского периода. Если бы не деревня, то прямо путешествие во времени по ощущениям. Змеиная гора названа жителями так потому, что здесь, у ее подножия изрядно обитало этих гадов. В основном это гадюки и ужи. Место для них самое удобное — на склонах меловой горы много удобных трещин для нор, а внизу течет у самого подножия горы река Бердянка.

Гора является геологическим палеонтологическим памятником природы республиканского значения. Она образовалась из нескольких слоев известковых песчаников. В самом нижнем слое ученые обнаружили кости плезиозавра. А во всех слоях находят окаменелые останки аммонитов и белемнитов. Это такие доисторические головоногие моллюски. Их размер доходил до двух метров, отпечатки огромных раковин хорошо видны в эррозийном обрыве горы.

Фото с сайта http://orenpair.ru/gorazmeinnaya.html

Настоящая «золотая лихородка» начинается у туристов, когда они видят, что буквально ходят по тысячам и тысячам древним раковинам. Их красочный перламутр ослепляет не хуже уральских самоцветов. А россыпи «чертвых пальцев» всех размеров заставляют устраивать соревнования, кто найдет самый большой или самый сохранившийся. Чертовы пальцы — это окаменелые остатки части раковины белемнитов, народная медицина приписывает порошку из чертова пальца свойства быстро заживлять ранки и порезы.

Побывавшие на горе обычно увозят с собою ростры белемнитов или отливающие перламутром раковины аммонитов (а перламутр мы нашли знатный), пока туристов мало, а артефактов много и это не наносит памятнику природы существенного урона.

Все это сокровища моря юрского периода. Вот так выглядела Земля в тот период.

А вот так уже выглядела, когда и произошли основные отложения пород Маастрихтского яруса:

Меловой период, Маастрихтский ярус

Как видим на месте всего Урала было теплое море, густо населенное живыми существами. Фауна и флора мелководья была примерно такая:

аммониты (1)
брахиоподы (2)
брюхоногие моллюски (3)
морские лилии (4)
склерактинии (5)
водороси (6)
белемниты (7)

Белемниты похожи на современных кальмаров:

Вот эти самые  ростры и есть «чертовы пальцы», которых на горе кучи тонн.

А вот так выглядели аммониты:

Аммониты и белемниты были хищниками и, скорее всего, охотились на любую добычу, которую могли поймать. Они жили на разной глубине, плавали с разной скоростью и занимали различные экологические ниши. Достигали больших размеров:

Вот останки этих существ мы сейчас и находим на Змеиной горе. Удачных вам находок! Не забывайте, что ваши находки могут пригодиться науке, поэтому не жадничайте и покажите их специалистам. Когда держите окаменелости на ладони не забывайте, что их возраст до 100 млн. лет! Для нас почти вечность!

Все фото здесь:

Древний риф в оренбургской степи

Думаю, что мало кто будет спорить со мной, что Кировка в Челябинске стала любимым многими горожанами местом в городе, одним из его символов. Сюда мы приводим гостей города, тут назначаем встречи. Здесь бутики, кафе, бронзовые фигурки,памятники, скамейки, нулевая верста и прочее. Но раньше все было не так.

Сейчас улица пешеходная, но до 2000 года она была проезжая. А до 2004 года и не Кировка вовсе. Но все по порядку, вернее с самого начала.

Улица Уфимская. Улица Екатеринбургская.

Улица Уфимская

Нынешняя улица Кирова раньше состояла из двух улиц. Название улиц «говорящие», т.е. они обозначали направление. Название улиц соответствовали дорогам, ведущим на Екатеринбургский и Уфимский тракты.
Заречная часть, та, которая в настоящее время идет от Теплотеха до моста через Миасс именовалась улицей Екатеринбургской, а отрезок от реки до вокзала – улицей Уфимской. Эти имена улицы носили до 1 мая 1920 года.
Значит нас интересует история именно Уфимской улицы. Это одна из первых городских улиц, торговый центр старого Челябинска.
Что же располагалось на улице Уфимской?
Здесь было множество гостиниц, номеров, меблированных комнат, доходных домов. Гостиниц здесь находилось более, чем где — либо в городе: «Эрмитаж», «Приуралье», «Столичные номера».

Дома именитых купцов, богатых горожан.

Дома купца Андрея Петровича Холодова. Комплекс двухэтажных домов с внутренним двориком и хозяйственными постройками был построен купцом Андреем Холодовым в 1896–1906 годах.

На участке Уфимской улицы (ныне улица Кирова), примыкавшем к Соборной площади, челябинским предпринимателем, хлеботорговцем и меценатом Андреем Петровичем Холодовым  в 1896 — 1906 г.г. были возведены 3 дома (в настоящее время по адресу Кирова, 139).  На 1-м этаже — четыре больших торговых зала, где в разные годы размещались магазин скобяных, москательных и красочных товаров Л.А. Баканова, «Мебельная торговля» А.О. Литвина, бельевой магазин «Генрих Перетц», ресторан «Эрмитаж» и др.; в помещениях 2-го этажа — меблированные комнаты А.М. Шацкого, номера  «Россия» и «Столичные». Дома Холодова — одни из первых в Челябинске доходных домов гостиничного типа, построенных специально для сдачи жилых помещений внаём.

Уфимская улица, магазин троицкого купца Мухамметжана Фазылжановича Валеева (ныне «Молодежная мода»). Магазин торговал золотыми и серебряными украшениями, оренбургскими пуховыми платками, обувью, граммофонами, канцелярскими, бакалейными, колониальными товарами.

Особняк на перекрестке ул. Кирова и ул. Карла Маркса, в котором расположен «Художественный салон», принадлежал купцам Ахуновым, в их лавке продавались колониальные и восточные товары.

Позднее, в «век синематографа» появилси и кинотеатр:

улица Уфимская и театр «Люкс». Датировано: не позднее 1917 года. Потом кинотеатр «Знамя»

Ну и конечно многочисленные торговые заведения.

Магазин И.Г. Стахеева (после революции табачная фабрика). Его владельцы, создатели компании “Товарищество Иван Стахеев и К°” – представители известной купеческой династии России ХІХ – начала ХХ веков основанной в 1865-ом году.

Улица Рабоче-Крестьянская.

1-го мая 1920-го года исполкомом челябинского горсовета было издано постановление, которое гласило:
Поручить горкоммунальному хозяйству позаботиться об изготовлении в срочном порядке вывесок на углы улиц и номеров для домов и по изготовлению их издать приказ, что улицы переименовываются согласно прилагаемым названиям.
…
17. Уфимская-Екатеринбургская, начиная от вокзала и кончая Екатеринбургским трактом, в ул. Рабоче-Крестьянская;
…
Теперь «хозяевами» улицы стали различные советские учреждения. Начинается перестройка и перепланировка домов. Но это название улица проносила недолго.

Улица Кирова.

Не нашла точную дату переименования улицы (жду ссылку, кто точно знает kp74.ru@mail.ru), данные: 30-е годы.
30-е — 50-е годы- это время «сталинских» застроек городов. Бурное строительство общественных зданий.
Что же происходит с улицей Кирова?
Она тоже преображается, но часть дореволюционных построек сохраняют.
Судя по открыткам серии «Город Челябинск» 50-х — 80-х годов, этот отрецок улицы Кирова не в почете. Только главпочтамт и административное здание на углу улицы Кирова и улицы Спартака (Кирова-Ленина).

Главный почтамт. Архитектор Н. К. Футуков. из книги Челябинск (Архитектура городов СССР), 1950

Административное здание на углу улицы Кирова и улицы Спартака . 1938 Архитектор И, А. Голомбек из книги Челябинск (Архитектура городов СССР), 1950

Улица Кирова 60-х годов

Улица Кирова 60-х годов

Универмаг

Зеленый рынок в Челябинске сегодня знают пгочти все — это рядом с цирком, и совсем бок о бок со Свято-Троицкой церковью.

Фото отсюда — http://www.koverchel.ru/contacts/

Но начало свое он берет во времена дореволюционные и вообще на другом берегу реки Миасс, а по ситуации начала XX века, так и на другом краю города.

О том, что Зеленый базар до революции располагался на Южной площади (сегодня площадь Революции) Челябинска слышать приходилось, но никаких подтверждающих это сведений не было. То есть даже ссылок на рассказы старожилов (скорее всего, это просто мне не повезло, а такая информация все же была). Но вот недавно наткнулся на документы, где конкретно говорится о торговле в лавках на Зеленом базаре, расположенном на Южной площади. То, что там был рынок, или базар, я знал и до этого, но то, что он все имел свое название уверенности не было.
Кстати, на планах начала XX века рынки практически никак не обозначены.

Вот фрагмент плана Челябинска 1913 года, где показана Южная площадь. Рынок никак не обозначен. Кстати, если кто еще не в курсе — в то время нынешняя центральная площадь Челябинска находилась на самой его южной окраине, что хорошо видно на плане.

Хотя тогдашним жителям и так, наверное, все было ясно — где площадь, там и базар. Я ничуть не превеличиваю. На каждой из площадей Челябинска шла торговля, включая Соборную и Александро-Невскую площади.
Не была исключением и площадь Южная — здесь тоже был базар.

Фрагмент плана Южной площади, составленного где-то в 1910-1914 годах. Показаны лавки, располагавшиеся в северной части площади.

Торговали на Южной площади и мясом, продуктами вообще, и щепным товаром, т.е. изделиями из дерева. Кстати, примечательная деталь — дорога, по диагонали пересекавшая площадь на планах начала XX века тоже почему-то не показана. Но она есть на плане 1926 года:

Фрагмент плана 1926 года — площадь Революции.

Позже, когда площадь стала выполнять роль места проведения массовых мероприятий и т.д. лавки отсюда были убраны. Но базар не исчез совсем, он просто сместился в сторону, к элеватору.

Фрагмент плана 1939 года, где показан Зеленый базар. Правда, почему-то не отмечен элеватор.

В дополнение к этому еще фрагмент плана 1954 года — базар здесь не обозначен, но зато есть элеватор и ситуация несколько бодее ясна:

Я не знаю, когда название «Зеленый» перешло через реку и «прилипло» к Заречному рынку. Скорее всего, это произошло после закрытия Зеленого базара возле элеватора, в 1960-х годах. Торговля возле Троицкой церкви велась давно. По крайне мере, начался Заречный рынок не в 1960-х годах, а намного раньше.

В посте dg048 поместил хорошую фотографию Зеленого рынка 1970-х годов.

Фото отсюда — http://chelchel-ru.livejournal.com/689709.html

Здесь разумеется, не весь рынок, а только его западная часть, зато вид сверху.

Самое занятное, что в Заречье с дореволюционного времени существовали свои базары, в частности, на Хлебной площади (сейчас это территория в районе органного зала «Родина»). После революции эти рынки сохранились, в районе нынешнего комплекса «Набережный» был Толкучий рынок. А вдаль Рабоче-Крестьянской улицы (Кирова) шла торговля из лавок и с прилавков с навесами. Почему за рынком у Троицкой церкви не закрепилось какое-то из «местных» названий, а закрепилось «Зеленый» — не знаю. Тут вот yuvlatyshev пояснил, что рынок у Троицкой церкви давно называют Зеленым, видимо, еще с довоенных времен. Получается, что в 1930-х — 1950-х в Челябинске был Зеленый базар у элеватора и Зеленый рынок у Троицкой церкви.

http://gayaz-samigulov.livejournal.com/115555.html

Война стала частью повседневной жизни. Обложка новогоднего номера дамского журнала «Модный свет».

Мы мало что знаем про Первую мировую, но о ситуации в тылу, в том же Челябинске, мы не знаем практически ничего. С какими проблемами сталкивался город в 1916 году, я покажу на примере нескольких архивных документов. Правда, это будут проблемы города в целом, а не отдельных людей, но надеюсь, что даже такое изложение позволит понять насколько напряженной стала жизнь в Челябинске, в сравнении с довоенным временем.

8 января 1916 года городской голова Челябинска П. Туркин отправляет телеграмму губернатору Оренбургской губернии, где сообщает о ситуации с пшеницей сложившейся в городе. С ноября 1915 года поставки пшеницы в Челябинск практически прекратились, запас на складе Мукомольного товарищества должен был иссякнуть к 25 января. Туркин просил губернатора телеграфировать правлению железной дороги в Омске, чтобы были отправлены в Челябинск вагоны с пшеницей со станций Чумляк, Шумиха, Юргамыш и Макушино, стоявшие там с ноября месяца.
Железная дорога обеспечивала, в первую очередь, перевозки, связанные с обеспечением нужд армии. Гражданские перевозки обеспечивались во вторую очередь. Поэтому чисто рыночные механизмы не срабатывали и зачастую в деле обеспечения местного населения продуктами и предметами первой необходимости, городские власти выступали в тесной кооперации с местными предпринимателями. Пшеница в Челябинск все же поступала, и в довольно больших количествах. Ее подвоз обеспечивали Торговые дома «Бр. Яушевы, М.Н. Крашенинников и бр. З. и Г. Галеевы», «Братья Степановы», «Михаила Петровича Архипова», «Ивана Петровича Кузнецова».

А в Челябинске и Есаулке (бр. Степановы) они перемалывали пшеницу на своих мельницах на муку, и снабжали местное населения по установленным ценам. В декабре 1915 года были утверждены цены на продажу муки-крупчатки каждым из крупных производителей, в том числе и перечисленных выше. В январе 1916 года городская дума установила фиксированные цены на продажу овса и сена.
Проблемы были с дровами – их отправляли с разных станций по три вагона, поскольку загрузить большее количество вагонов в одном месте оказалось невозможным. 9 февраля управление Омской железной дороги сообщило, что «погрузка дров в декабре прошлого года и в январе не производилось по недостатку вагонов на Омской дороге и последовавшего по указанной причине запрещения перевозки всех грузов, за исключением воинских… в феврале месяце уже разрешена перевозка 28 вагонов дров из Кыштыма».
«Настоящим Челябинская городская дума удостоверяет, что предъявитель сего, Николай Палладович Чашин имеет отправить со станции Пажени Юго-Восточной дороги на ст. Челябинск Омской дороги, в адрес Ш.А. Ахметова, сто пудов гречневой муки, закупленной для продажи местному населению. Городской голова П. Туркин».
«…предъявитель сего … имеет отправить со станции Тебисской Омской дороги на станцию Челябинск… два вагона мороженой рыбы, закупленной для нужд местнаго населения». В иркутске застряли 150 ящиков плиточного чая, отгруженного товариществом «Преемник А. Губкина А. Кузнецов» для Челябинска. В Сретенске , у Амурского пароходства, с сентября 1915 года по март 1916 стояли два вагона соленой рыбы приготовлен и Туркин обратился к губернатору, чтобы тот посодействовал отправке ее в Челябинск, поскольку после наступления тепла рыба могла просто испортиться..
В городе спешно строилась больница для инфекционных больных – ситуация скученности населения сказывалась не лучшим образом. Челябинск принял довольно большое количество беженцев из западных районов империи, которые оказались заняты немецкими войсками. Городская дума решила обеспечить строящуюся больницу паровым отоплением. Для этого в феврале пришлось обратиться к губернатору, чтобы тот попросил в Петроградском порайонном комитете разрешения на внеочередную отгрузку на станции Брняск котла, труб и радиаторов. Еще требовалось удостоверение на разрешение покупки на заводе Витингауз бронзовых кранов для той же системы отопления. А для вывозки чугунных труб и батарей из Брянска пришлось запрашивать разрешение уже в штабе округа, в Казани, и было это уже в мае месяце
Постепенно вводилась система распределения. Губернские власти утвердили разверстку, согласно которой определенные предприниматели были обязаны поставлять в города конкретное количество пшеницы в месяц. В Челябинске городская управа занималась выдачей разрешений на оптовые закупки масла у Сибирского союза маслодельных артелей – Общество потребителей получило право покупать триста пудов масла ежемесячно, для продажи населению, с тем, чтобы в одни руки продавать не более 10 фунтов: Шакир Ахметов запросил 10 пудов в месяц для продажи в своем магазине, содержательница булочной и кондитерской торговли Мария Ивановна Скриббо для продажи и использования в кондитерских изделиях и т.д.
Еще было необходимо обеспечить снабжение топливом госпиталей, воинских частей, расположенных в Челябинске. Закупкой хлеба для нужд армии занимался уполномоченный по Челябинскому району Н.В. Лущихин, а его контора размещалась в доме Крашенинникова на Большой улице (Цвиллинга). В Доме Трудолюбия, что располагался на нынешней улице Воровского, был размещен Городской общественный лазарет на 50 больных воинов. Была также расширена до 100 коек Городская больница. Также в городе размещался эвакуационный госпиталь и скорее всего, это только часть лечебных учреждений, находившихся тогда в Челябинске. Организация снабжения больниц и госпиталей тоже, в значительной степени, лежала на городских властях.
Одна из важных задач городского управления периода Первой мировой войны – обеспечение работы предприятий, расположенных в городе. Так, руководство черазвесочной фабрики Кузнецова 23 ноября сообщило думе, что последняя отгрузка чая из Владивостока, в адрес фабрики, была 9 октября. Больше отправлений не было. Минимальная «потребность» фабрики в чае составляла два вагона в день. «Не поступление чаев вызовет остановку в работе вызовет остановку в работе развесной и роспуск рабочих, где таковых около 500 человек…». Кроме собственно чая из других местностей поставлялись этикетки и фанера для упаковочных ящиков и их доставку также надо было обеспечить… Мыловаренному заводу Трунова и Кузнецова была нужна каустическая сода, а дрожжевому заводу Аникина – ячмень.
Росли цены, невзирая на все усилия остановить инфляцию. Начались перебои с продовольствием – хотя о настоящем голоде говорить даже не приходится. Рыботорговцы при помощи городской управы везли вагонами рыбу из Сибири, с Дальнего Востока и из Поволжья, торговцы мясом закупали сотни голов скота для забоя и торговли в лавках, владельцы мельниц везли пшеницу со станций Кустанай, Шумиха, Каясан и т.д. Но разница в качестве жизни довоенного времени и 1916 года, судя по всему, была ощутимой. Начались вспышки инфекционных заболеваний: тифа, холеры.
Еще одним признаком военного времени была нарастающая теснота. С самого начала войны в Челябинске, согласно мобилизационному плану, должны были разместиться ополченцы и солдаты запасных частей. Запасные части проводили обучение солдат, которые затем отправлялись в действующую армию. То есть запасные части располагались в городе постоянно.

План размещения нар в помещениях Народного дома (сегодня Молодежный театр) в Челябинске.

3-го июля 1914 года городская управа сообщила уездному исправнику, что «для размещения запасных нижних чинов могут быть отведены здания городских начальных училищ, а имянно: В I части г. Челябинска – а) I-е мужское училище на углу Степной и Никольской улиц (200 человек), б) I-е женское по Степной улице (150 человек), в) 4-е мужское училище на Восточном бульваре (250 человек), 3-е женское училище на мельнице бывшей Петрова и Полякова (100); в 3 части – а) 3-е мужское училище на Уфимской улице (100), б) 1-е смешанное на выезде из города по Уфимской улице (50), в) 3-е женское училище по Ивановской улице (100), г) 4-е женское училище по Ивановской улице в доме бывшего Детского приюта (100). Для запасных 196-го Инсарского полка во 2 части г. Челябинска: а) 2-е мужское училище на углу Преображенской и Уральской улиц, б) 2-е женское училище по Северному бульвару, в) 5-е мужское училище по Екатеринбургской улице; в 4 части: 2-е смешанное училище в Пригородной слободе».
Для нужд собственно образовательных учреждений оставалась лишь часть занимаемых ими зданий. Если здание было двухэтажным, то один этаж отдавался под размещение солдат запасных частей. 6-я рота 163-го запасного батальона занимала здание 2-го городского смешанного училища. Дом Матвеева, который они также занимали, был ими освобожден, чтобы Управа могла разместить там семьи беженцев. Взамен командир батальона требовал выселить из здания училища живших там учительниц, а также перенести дрова из сарая на двор, чтобы в сарае разместить кухню. Народный дом также почти полностью был занят под размещение нижних чинов 163-го запасного полка, цейхгауза, офицерской столовой и т.д. На плане показаны нары, которые предполагалось разместить в большинстве помещений Народного дома. Такая же ситуация была и во всех отведенных под размещение воинских частей зданиях.
А кроме общественных учреждений, нижние чины и офицеры размещались на постой и в домах горожан. В частности, практически в каждом доме по улице Уфимской (пешеходная часть улицы Кирова), по предложению городской управы, должно было поселено по два офицера. А к офицеру в «нагрузку» еще и денщик, плюс лошадь. Особенно «повезло» Шакиру Ахметову – к нему предполагалось поместить аж четверых офицеров. А другие горожане должны были у себя устроить нижних чинов – кто четверых, кто пятерых, а кто и десять человек.
Кроме большого числа призванных в армию, в городе появились беженцы. Честно говоря, не знаю, сколько беженцев принял Челябинск в годы Первой мировой. Но было их, судя по всему, немало. Город располагался на железной дороге, на узловой станции, что делало его привлекательным – было больше возможности для «маневра», последующих перемещений, для заработка, наконец. Кроме того, здесь, возле станции Челябинск, был один из крупнейших переселенческих пунктов с целым городком, который мог хотя бы на время приютить семьи, вынужденные бежать с территорий, которые захватила немецкая армия. Был комитет, занимавшийся помощью беженцам. Были общественные организации, созданные с такой же целью. В доме Эльворти (стоял рядом с нынешним кинотеатром «Знамя») одну из квартир занимала канцелярия Польского общества помощи жертвам войны, как указано в документе «по договору впредь до окончания войны».
Дела на фронте обстояли не лучшим образом, а у многих челябинцев родственники были в армии. Были и сюжеты весьма причудливого характера. Пересказом одного из них я и завершу рассказ, введя в повествование историю простого человека. Правда, он был как раз из беженцев, а не из коренных челябинцев, но драматизма ситуации это не уменьшает.
Немец колонист Волынской губернии Фридрих Гофман был эвакуирован (выселен) в 1915 году в Челябинск. Жил он в Челябинске в «польском убежище» размещавшемся в доме Агровых, по улице Сибирской. История его может и не совсем характерна, но показательная для того времени. Фридрих жил с гражданской женой Эмилией, то есть без официального оформления брака. У них было трое сыновей, которые считались незаконнорожденными. Все трое служили в российской армии: Вилим в 174 пехотном Ремеровском полку, Данель в 8-й Сибирской саперно-телеграфной роте, и Эвгуст в 14-й роте 12-го Астраханского гренадерского полка. Двое сыновей начинали службу в армии еще до войны. Фридрих Гофман объяснял, что все их имущество осталось на Волыни, а средств к существованию им не хватает, и просил выдавать им солдатский продовольственный паек, который был положен семьям служивших в армии. Естественно, они были далеко не единственными, кто находился в бедственном положении. Часть пожилых челябинцев, оставшихся без кормильца, получали финансовую помощь от города – кто 3 рубля, кто 5, а кто десять.
Повторю еще раз – положение челябинцев в целом нельзя было назвать бедственным, но в сравнении с довоенными годами уровень жизни довольно сильно упал, а в сочетании с безрадостными вестями с фронта это создавало далеко не самую лучшую атмосферу.
Это скорее набросок, чем связный рассказ, но надеюсь, что он даст читателям возможность хотя бы в общих чертах представить себе ситуацию, сложившуюся в Челябинске в 1916 году. А уже в начале следующего года произошла Февральская революция. А затем и Октябрьская…

http://gayaz-samigulov.livejournal.com/119557.html

Иван Иванович Михельсон

Два года назад в нескольких статьях я рассказывал о некоторых эпизодах Пугачевского восстания: Челябинск в пугачевский бунт, разорении крепостей по реке Уй и «остановился» на ситуации после его разгрома командой генерала Деколонга под Троицком. Между тем, далее следует одна из интересных и не очень хорошо известных широкому кругу страниц истории – бой у деревни Лягушино и последующий уход Пугачева от преследования. Рассказ мой будет строиться на основании рапортов подполковника Ивана Михельсона – одного из активных из главных действующих лиц продолжающейся драмы. Следовательно и излагать я буду действия Михельсона, обильно цитируя его рапорты. Все даты даны по старому стилю.

Итак, 16 мая 1774 года подполковник Иван Иванович Михельсон со своим отрядом выступил из Саткинского завода к верховьям реки Яик (Урал). Он рассчитывал перехватить армию Пугачева, а если не получится, то соединиться с командой генерал-майора фон-Фреймана. Марш команды Михельсона был стремительным, днем 17 мая он был уже в 70 верстах от Саткинского завода. В этот день, недалеко от реки Ай у него был бой с отрядом башкир, которыми командовал башкир Барын-Табынской волости Биктемир. От взятых в плен башкир Михельсое узнал, что «Пугачев, пробравшись мимо Яицкой (Верхояицкой – Г.С.) крепости, пошел в Петропавловскую и в Степную крепости, которые выжег погубя большую часть людей и комендантов, и что ево высокопревосходительство господин генерал порутчик и ковалер Деколонг из под Верх Яицкой ожидается в Уйскую крепость, для перехвачения дороги злодею Пугачеву». Не совсем доверяя полученным данным, подполковник, тем не менее, послал несколько нарочных к Уйской крепости. Вернувшиеся посланцы сообщили, что Уйскую крепость Пугачева разорил и пошел дальше к Троицкой крепости. А после взятия Троицкой намерен идти на Челябу (характерная деталь – в рапорте Михельсона название города написано по башкирски – Селяба). Также нарочные доложили, что с отрывом в сорок верст за Пугачевым идет отряд генерал-поручика Деколонга.

Емельян Иванович Пугачев

Михельсон резонно решил, что к Троицкой крепости он в любом случае не успевает и направил отряд к Челябинску, чтобы там перехватить Пугачева, если тот действительно возьмет Троицкую. Далее, Михельсон сообщает, что подходя к Кундравам «получил я рапорт от обывателей и поймано было моими разъездами [Л. 175] разных мест мужиков человек з дватцать, которые единогласно объявляют, что злодей Пугачев сего месяца 19-го числа пришед к Троицкой крепости оную взял, немалое число людей и коменданта умертвил, а протчих разграбя весь город вывел вывел в свой лагерь разстоянием от Троицкой в полверсте. А что 20-го числа сего месяца его высокпревосходительство генерал порутчик Деколонг на разсвете з своим корпусом прибыв к Троицкой, злодейскую толпу отаковав разбил, отбив у них все пушки, некоторые из злодеев сказывают побежали х киргизской стороне, а другие к Нижно Увельску, Пугачев сказывают ушел человеках в трехстах, а куды никто не знает. Я с поспешением пойду к Нижно Увельску и буду стеречь чтоб он не бросился вновь по заводам или к Селябе для соединения с тамошними бунтующими башкирами». Напомню, что Нижне-Увельская слобода сегодня называется город Южноуральск.
Итак, получив информацию об изменившейся обстановке, подполковник тут же пересматривает планы и выдвигается навстречу остаткам армии Пугачева, к Нижне-Увельской слободе. Путь его лежал по почтовому тракту, соединявшему Кундравинскую слободу и Троицкую крепость. И здесь, отойдя от Кундравов около 20 верст он столкнулся с отрядом Пугачева. Как известно, после разгрома у Троицкой крепости, Пугачев с остатками своей армии пошел к Нижне-Увельской слободе, взял ее и отправился дальше. А навстречу ему шел отряд подполковника Михельсона. Встреча была неожиданной для обеих сторон. Опять предоставлю слово самому Михельсону.

Фрагмент карты, где показаны Кундрвинская слобода, Ключевский 2-й, Нижнеувельская слобода и дорога, по которой с разных сторон шли отряды Пугачева и Михельсона.

«Отшед дватцать верст на выходе из лесу усмотрена была великая толпа людей, по самой моньшей мере две тысячи человек в поле, растоянием от меня верстах в пяти. Я имев известие, что Пугачев разбит, никак себе не мог представить, чтоб сия толпа была Пугаечева, а более думал, что идет корпус Его Высокопревосходителства господина генерал порутчика и ковалера Деколонга, почему и послал разведать, а сам выбрав на выходе из лесу удобное место построился к бою. Злодеи, как скоро увидели моих разъездных человек тритцать на них бросились, а толпа стала подвигатся вперед, отшед с версту повернулись направо против леваго моего фланга. Сколь неудобно мне и было повернутся налево и пройти лес, чтоб их встретить, однако сие должен был зделать». В обозе Михельсона было довольно много больных и раненых и он не мог оставить их без прикрытия, поэтому был вынужден совершать неудобные маневры. Пройдя три версты и заняв позицию на поляне он принял бой: «злодеи спешивши половину своей толпы бросились прямо на мои пушки, невзирая на силный урон подошед ударили в копья, однако нашими штыками были приняты хорошо. А Пугачев своею конницею старался ворватся ко мне во фланг и имев удачу смять бывшую на том фланге часть иноверческой команды щитая себя победителем бросился в разсыпку. Я, приметя сие, приказал всей ковалерии идти прямо в отаку на злодейской фронт, а сам взяв с собою свои эскадроны и Изюмских гусар ударил на изменника и на сообщников ево яицких казаков с такою удачею, что злодеи сколь ни старались усиливатся были обращены в бег, и преследованы верст за пятнатцать, потеряв на месте и в догону по меншей мере до шести сот человек, в числе коих атаман Белобородов, и Аника (?), немалое число башкир и яицких казаков с их атаманом, живых взято до четырех сот человек, болшая часть заводских крестьян, в числе коих атаман Васев и так называемой полковник Иван Козьмин, яицких казаков три человека, да злодейской артиллерии главной предводитель Андрей Салмин, а злодей Пугачев помощью леса и за усталостью моих лошадей, розсыпавшись по лесу ушел». Произошло все это в районе деревни Лягушино, она же Ключевский 2-й. Деревня эта и сегодня существует – в Чебаркульском районе Челябинской области.
Подполковник Михельсон решил идти к Чебаркулю, там узнать кда направился Пугачев и идти ему наперехват. Как сообщал Иван Иванович: «всеми силами буду старатся пресекать дороги, которое единое средство ево поймать, а догонять трудно». Но Пугачев пропал, и найти его не получилось ни у Михельсона, ни у майора Жолобова. Как сообщает С. Таймасов, Пугачева укрыли башкирские старшины Байгаза Козямышев, Мансур Таймасов и Базаргул Юнаев – «сначала в деревне Байгазино на реке Миассе, потом на озере Аргази». На озере Аргази Пугачева укрывали, скорее всего, в старой деревне Таймасовой, владении потомков Таймаса Шимова. Пугачев затаился, чтобы потом вновь заявить о себе.

http://gayaz-samigulov.livejournal.com/125114.html

Эта статья представляется довольно занятной, в связи с упорно пропагандируемой версией о том, что якобы Челябинск (и Троицк) стояли на некоей «северной ветви» Великого шелкового пути. В доказательство обычно приводят верблюда на гербе Челябинска. Других доказательств просто не существует, а верблюд на нашем гербе появился в связи с совершенно другими обстоятельствами (о чем как-нибудь в отдельном посте). Увы, Великий шелковый путь проходил гораздо южнее, что вовсе не означает отсутствия в наших краях исторических путей. Просто к пути шелковому они имеют косвенное отношение. Ну а рассказ, приведенный ниже, как раз о том, как чуть было Челябинск не стал центром торговли со Средней Азией…
В далеком 1743 году начальник Оренбургской комиссии и будущий создатель и первый губернатор Оренбургской губернии Иван Иванович Неплюев предложил окончательно перенести в Челябинскую крепость центр Исетской провинции. В числе прочего он предполагал организовать здесь ярмарку: «…новоучрежденной с Сибирской стороны по Оренбургской линии ярманке быть определено по способности к торгам в Челябинской крепости…». Причем известно, что ярмарка здесь не сложилась – в документах 1760-х годов совершенно конкретно говорилось, что никакой ярмарки в Челябинске не было: «В Чилябинской крепости знатных ярманок не бывает, но токмо гостинной двор деревянной имеетца и с товарами… Учрежденного ж торгового дня в торговле не имеют, но торгуют и каждой день, кому как случитца, а в базаре торг имеют потому ж небольшой, но всякой день, а более в воскресной»; «Во оном городе Челябинску, ярманок не бывает, а торгуют Челябинское купечество на гостинном дворе обыкновенно в каждые дни».
Вроде бы ясно, хотел Иван Иванович Неплюев ярмарку в Челябинске организовать, не очень получилось, ну и ладно. Но в процитированном первым документе есть интересный оборот: «по способности к торгам» – то есть считалось, что Челябинская крепость имела какие-то преимущества, которые и определяли, что именно здесь надо организовывать торговлю. Именно это вызывало у меня недоумение – ну не было у Челябинской крепости преимуществ перед другими крепостями ни в плане расположения, ни в платежеспособности населения. Однако, недавно нашел пару документов, которые объясняют, что же имел в виду И.И. Неплюев под «способностью к торгам», так же и то, почему автор вскоре охладел к своей идее и сосредоточился на организации меновой торговли у Троицкой крепости.
8 мая 1742 года «От имеющаго главную команду Сибирскую сторону над войски полковника Павлуцкого в канцелярию Главного правления Сибирских и Казанских заводов. Понеже ныне в Чилябинскую крепость прибыли для торгу киргис-кайсаки (казахи – Г.С.) и з собою привезли для мены на товары: лисиц триста, корсаков двести, волков тридцать, лошадей пригнали семьдесят. И купцы для оного в той Чилябинской крепости быть потребны, того ради канцелярии… сей промеморией почтенно представляю дабы она благоволила в Екатеринбурхе имеющимся купцам объявить и ежели кто пожелает с вышеозначенными киргисцами торговатца, то б оныя приезжали в Чилябинскую крепость». О конкретных результатах неизвестно, но правление заводов ответило, что «Гостиного двора старосте тож де объявлено с подлинною и велено здешним лавшникам объявить – ежели они желают с киргис-кайсаками торговатца, то б, получа от команд своих позволения для торгу, ехали в Челябинскую крепость и канцелярия Главного заводов правления о вышеписанном да благоволит учинить по ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА указу».
Итак, в 1742 году при Челябинской крепости производится меновой торг. Можно предположить, что происходит он не в первый раз, слишком обыденно протекает переписка – Павлуцкий написал, что надо бы направить купцов для торговли и Главное правление заводов тут же выполняет эту просьбу и шлет ответное сообщение полковнику. Вполне объяснимо и то, почему казахи ехали именно к Челябинской крепости. Во-первых, Уйской пограничной линии с крепостями Троицкой, Крутоярской, Степной, тогда еще не существовало и выбирать можно было из Миасской, Челябинской и Еткульской крепостей.

Фрагмент карты Исетской провинции, составленной летом 1742 года. Крепостей на реке Уй еще нет. А Челябинска крепость самая большая из построенных и наиболее плотно застроенная — на фотокопии получилось сплошное черное пятно, в отличие от других крепостей.

Во-вторых – из этих крепостей Челябинская выделялась тем, что именно здесь в период 1739–1743 годов летом располагалась Исетская провинциальная канцелярия и штаб полковника Павлуцкого. Напомню, что поначалу (в 1737 году) местом расположения Исетской провинциальной канцелярии была определена Чебаркульская крепость, но в июне 1737 года было «велено быть зимою в Теченской слободе, а летом в новых крепостях». Судя по разным документам, местом летнего квартирования провинциальной канцелярии обычно выбиралась Челябинская крепость. Ну а казахам логично было приезжать сюда, поскольку вопрос с торговлей быстрее решится, если начальство находится поблизости.
Похоже, именно наличие меновой торговли И.И. Неплюев посчитал фактором, определяющим организацию ярмарки в Челябинской крепости. Под ярмаркой понимался именно меновой торг. Мы это еще увидим на примере Троицкой крепости. И то, что по документам 1760-х годов никакой ярмарки в Челябинске не было, тоже вполне объяснимо – была образована Уйская пограничная линия и проход внутрь Оренбургской губернии для казахов был постепенно закрыт. Но более важным фактором было то, что на перекрестке древних торговых путей была поставлена Троицкая крепость, и постепенно меновая торговля концентрируется возле нее. Точнее, торговля «уходит» к Троицкой крепости практически сразу после ее постройки, о чем свидетельсвуют документы:
В 1745 году в указе Исетской провинциальной канцелярии сообщалось: «Сего сентября от 5-го числа, имеющий команду на Уйской линии премьер-майор Пекарский промеморией, сюда предъявленной минувшего июля 15-го, и по посланным отсель указам для мены с приезжающими киргиз-кайсаками при Троицкой крепости, здешней провинции купцов явилось только три человека почти без всего, а киргизцев довольно…». То есть в 1745 году меновая торговля при Троицкой крепости уже велась, но приехало мало российских купцов и практически без товаров. В августе 1746 г. командующий Уйской линией подполковник П. Бахметев прислал в Исетскую провинциальную канцелярию сообщение о том, что «приехавшие де к нему кочующих по сю сторону Тобола, на речке Каяте, киргиз-кайсаков (казахи – Г.С.) /коих де тут немалолюдно/ киргизы, два человека, просили мены, чего для, по силе Ея Императорскаго Величества Указов и позволено им приезжать в сентябре в первых числех и на баранов хлеб менять». После этого провинциальная канцелярия, по просьбе Бахметева, разослала по территориям провинции указы о том, что желающие менять с казахами хлеб на баранов (но ничего другого) должны приехать в первых числах сентября к Троицкой крепости. Можно предположить, что эта практика стала постоянной, и встал вопрос о расширении ассортимента товаров. В 1750 г. И.И. Неплюев и А.И. Тевкелев организовали пробную меновую торговлю при Троицкой крепости в течение всего теплого времени года, а точнее восьми месяцев, уже не ограничиваясь хлебом. Товары для торговли были привезены из Оренбурга, где меновая и ярмарочная торговля к этому времени уже существовала. За восемь месяцев было получено пошлин на 9000 рублей, а кроме того, выменяно приличное количество серебра. Уже в январе 1751 г. губернатор И.И. Неплюев и бригадир А.И. Тевкелев входят в правительствующий Сенат с представлением о том, что «для произведения с киргиз-кайсаками торгу и мены, сверх Оренбургской, в Троицкой крепости, торг и мену необходимо учредить определено».
Таким образом, возникшая было «ярмарка» при Челябинской крепости вскоре заглохла и стала активно развиваться ее преемница при крепости Троицкой. Слово «ярмарка» я взял в кавычки, поскольку была она не совсем обычной. Традиционные торжища длились не больше месяца (обычно 3–7 дней) и назывались по имени святого, либо православного праздника, к чьему дню было приурочено открытие ярмарки. Меновая торговля при Троицкой крепости (позже при городе Троицке) продолжалась все теплое время года и четко определенного дня открытия не имела, многое зависело от того, насколько ранней или поздней была весна. Приходится постоянно сталкиваться с утверждением: меновая торговля в Троицке начиналась 1 июля и заканчивалась 1 октября. Возможно, в какое-то время такое распоряжение и было издано, но с точки зрения здравого смысла оно весьма хромает – если казахи со скотом как раз в это время и находильсь на северных пастбищах, то есть недалеко от реки Уй, то вот торговцам из Средней Азии добраться к этому времени было нереально – степи давно выгорели и каравану пройти по ним было непросто. Торговля должна была начинаться весной, караваны шли из Бухары, Ташкента и других городов по первой траве и приходили к Троицку не позже начала июня, а обычно к маю.
В общем и та ярмарка в Челябинской крепости, которую пытался организовать И.И. Неплюев, видимо, имела такой же характер менового торга и сошла на нет после постройки Троицкой крепости. Поэтому и не встречаем мы в документах середины XVIII века упоминаний о какой-либо ярмарке в Челябинске.
А когда и как появилась в Челябинске Никольская ярмарка — в следующей серии