Достопримечательность в Национальном парке Таганай, доступная в любое время года. Находится в 12 километрах к северу от Златоуста по дороге на поселок Магнитка. Имеется указатель, есть оборудованная автомобильная стоянка.
Координаты:
55°16’41.35″С
59°42’25.65″В
Высота наивысшей точки Чёрной скалы 853 метров, а весь скалистый гребень тянется на 200 метров в направлении с севера на юг.
Газета «Челябинский рабочий», 24 ноября 1938 года:
Из энциклопедии «Челябинск»: Телефон в дореволюционном Челябинске. Первым решить вопрос телефонизации города попытался еще в 1901 купец В. М. Колбин. В 1904 он получил от бюро акционерного обществава “Русские электротехнические заводы “Сименс-Гальске и Ко”” при товариществе “Ф. Реддавей и Ко” (Екатеринбург) смету на устройство в Челябинске телефонной сети на 75 абонентов и обратился в городскую думу за разрешением на производство работ. Дума, рассмотрев этот запрос, решила поручить телефонизацию не частному лицу, а городской управе. По ее решению, челябинский городской голова А. Ф. Бейвель сформировал и возглавил исполнительную телефонную комиссию, в состав которрой вошли Колбин, В. И. Кузнецов,Р. Г. Попов, К. Н. Рузанов, И. Е. Шестаков. Первое заседание комиссии прошло 8 марта 1905. В дальнейшем она собиралась регулярно, 2 раза в месяц, разрешая на своих заседаниях многочисл. финансовые, технические и организационные проблемы. Основным подрядчиком осталась фирма “Ф. Реддавей и Ко”, а для удешевления проекта в целом к поставкам оборудования привлекались также другие компании и заводы. Например, телефонные аппараты были получены из Москвы, телефонная проволока – из Петербурга, Москвы, Уфы и Ижоры, коммутаторы – из Москвы и Екатеринбурга. Летом 1905 г. на челябинских улицах стали устанавливать столбы и протягивать телеф. сеть. Позднее начался монтаж коммутатора. Он располагался в здании городского общественного дома по ул. Ивановской(ныне ул. Труда).
До 1905 г. Фото из книги «Старый Челябинск в фотографиях и открытках», Ч., 2008
Проведение всей этой работы сдерживалось постоянной нехваткой денежных средств у телеф. комиссии. Тем не менее, в феврале 1906 г. телефонная сеть вступила в строй. Первоначально она объединила 79 абонентов, которыми были в основном богатые горожане, а также коммерческие предприятия. и учреждения (среди последних – городская дума, полицейское управление, воинский начальник, Государственный банк Российской империи, акцизное управление и пр.). Каждому абоненту установка телеыона. обошлась в 130 руб. Первыми телефонистками в Челябинске стали И. В. Ва-легова, А. И. Антонова и Л. Л. Антонова. С августа 1905 г. распорядителем (директором) городской телефонной сети был В. В. Макаровский, в 1906 г. его заменил Е. М. Рощупкин. В конце 1906 г. количество абонентов увеличилось до 99, в 1910 г. составило 191. Протяженность телефонных линий на 1 января 1910 г. превысила 199 верст. В 1913 г. телефонная сеть была переоборудована на полуавтоматическую систему. В 1920 г. в Челябинской городской телефонной сети было 346 абонентов.
Челябинск богат на аномальные явления и курьёзные случаи, но выпавший утром 10 февраля 2015 года в поселке Локомотивный голубой снег стал неожиданностью и даже шоком.
Вчера, 14 февраля 2015 года, мы присутствовали на открытии новой пещеры. Да, это возможно и в наше время. Если вы думаете, что мы были в глухой тайге горнозаводской зоны или в малонаселенных варненских степях, то ошибаетесь. Новые пещеры можно открыть всего в 60 км от Челябинска, причем в 30 метрах от трассы Челябинск-Троицк, рядом с поселком Ключи. Вот стоим мы рядом с еще невскрытой пещерой, вход в которую пока только небольшое отверстие, а рядом несется поток машин, и удивляемся: «почему здесь и как такое возможно?». Трасса, с другой стороны железная дорога, а посередине чудо природы — подземная полость среди навороченных людьми насыпей.
Речь пойдет об одном из самых загадочных домов Челябинска – здании, где сейчас размещается Камерный театр и который часто называют «Дом Бреслина».
Начнем с даты постройки дома. Обычно указывают, что дом был построен в 1898–1903 годах. Откуда взялись даты – сказать не могу, потому что не знаю. В действительности, двор на углу улиц Большой (Цвиллинга) и Исетской (Маркса) улиц, был куплен Бреслиными (точнее, Лией Берковной Бреслиной) в 1905 году.
На дворе стояли деревянный дом в 11 комнат, каменный флигель в 6 комнат. Собственно, в таком виде двор существовал еще в 1880-х годах, когда его хозяевами были Мотовиловы: «Дом деревянный палубленный (обшитый досками – Г.С.) в 11 комнат крыт железом, каменный флигель в 6 комнат крыт железом, под низом подвал со сводом, 5 амбаров, 2 каретника, баня, конюшня о 5 стойлах, 2 коровника, поднавес на 20 сажен, все крыто железом. Под службами (т.е. под хозяйственными постройками) два подвала с выходами во двор». Итак, в 1905 году хозяйкой усадьбы становится Лия Берковна Бреслина. Несколько лет двор сохраняется в том виде, в каком достался новой хозяйке. В 1911 году помимо прочих построек в описании появляется «строящийся каменный дом в 9 комнат». В 1916 году двор описан так: «Дом деревянный палубленный в 4 комнаты, флигель каменный в 6 комнат с подвалом внизу, 5 амбаров, 2 каретника, баня, флигель в 2 комнаты, конюшня, 2 коровника, навес, подвал, дом в один этаж каменный». Ситуация совершенно не понятна – Камерный театр расположен в двухэтажном здании, а ни одного двухэтажного здания в усадьбе Бреслиной не значится… А вот в описании муниципализированного недвижимого имущества Бреслиной, сделанного в 1926 году указаны деревянный дом, размерами 20х13 метров, каменный двухэтажный дом размеры которого описаны довольно затейливо: 14,50х4,50; 4,00х4,50; 10,0х10,0 (размеры даны в саженях, а не в метрах, 1 сажень равна 2,16 метра)… Ну и еще одноэтажный флигель размерами 25х7 метров. На фотографии 1933 года зафиксировано, как все это выглядело.
Дом Бреслиной на фотографии 1933 года.
Ну а нам остается подвести итог первой части нашего исследования. Оказывается, хозяин дома не Аврум Беркович, а Лия Берковна. Дом построен не в 1898–1903, а в 1911–1912 годах и почему-то назывался одноэтажным… Может, Лия Берковна считала по европейски – первый надземный ярус называется «бельэтаж» и только со второго начинается счет собственно жилых этажей? Кстати снимается еще одна загадка – было противоречие искусствоведческого (или историко-архитектурного) плана: дом относили к стилистике позднего модерна, но… поздний модерн, это 1910-е годы и позже. Трудно ожидать черт позднего модерна в декоре здания, построенного на рубеже XIX–XX веков. Но, поскольку реально дом построен как раз в 1910-х годах, то все становится на свои места.
Ну а теперь про подземные ходы. В сборнике «Челябинск неизвестный» в 1990-х годах была опубликована статья доктора технических наук из Екатеринбурга О.Ю. Лушниковой о подземном ходе, который ведет от Камерного театра к реке Миасс. Ширина подземного хода 2,6 метра. И версия, объясняющая существование этого подземного хода: грузы якобы привозили по реке, а затем перегружали на телеги и везли в некий производственный цех. В самом начале статьи отмечается, что планы подземных сооружений «никогда не являлись достоянием широкой общественности, в особенности, если понять желания истинных владельцев…». Автор намекала, что об этих самых подземных сооружениях никто особо не знал и до революции. Эта статья попала «в струю», романтических тайн в истории Челябинска не избыток, поэтому тема подземных ходов одна из самых «востребованных».
А теперь попробуем все же посмотреть немного со стороны и прикинуть ситуацию с точки зрения житейских реалий. Попробуйте себе представить человека, который будет вести подземный ход с кирпичными сводами, каменным полом, рассчитанный на перевозку грузов на телегах, запряженных лошадью, к… абсолютно несудоходной реке. Землемер Крупский в 1834 году писал, что глубина Миасса составляет пол-аршина, т.е. меньше 40 см. В альбоме «Старый Челябинск в открытках и фотографиях» есть фотографии правого берега реки Миасса в районе ул. Большой (ныне Цвиллинга). Там отображены два состояния: либо половодье, когда такой подземный ход будет затоплен и проку от него ноль, либо пересохшее русло которое проходит метрах в 40 от нормального берега. Насчет половодья – мы привыкли, что в Челябинске наводнений не бывает, но в те времена не существовало Шершневской плотины, которая сегодня регулирует водосброс и предотвращает аварийный подъем воды. Поэтому прибрежную часть города заливало частенько. Добавлю еще, что с середины XIX века берег реки Миасс в этой части был облицован камнем. Любой выход из подземного хода на этом фоне был бы виден издалека.
Вот, кстати одна из таких фотографий, из того самого альбома — найдите место, куда бы выходил подземный ход)) Это как раз улица Большая (Цвиллинга, которая раньше выходила на реку Миасс. Дом Бреслиной стоял (и стоит) в конце второго квартала от реки.
Следующий момент – как так провести подземный ход, чтобы не снести фундамент чьего-нибудь дома, не зацепить погреб, или подвал? Глубоко уводить нельзя – вода. Хоть О.Ю. Лушникова и писала, что тогда уровень грунтовых вод был существенно ниже — это исключительно умозрительное заключение, никаких аргументов в подтверждение этого заявления она не привела. В ходе археологических работ в центре города мы расчищали остатки погребов, где ярко прослеживались слои подсыпок, связанные с подъемом уровня воды. И судя по этим материалам, уровень грунтовых вод в XIX веке был ниже нынешнего ненамного, максимум на 0,5 метра. То есть делать подземный ход на глубине метров пяти не получилось бы, поскольку это был бы уже подводный ход. Ну а если бы все же удалось проложить ход, миновав все фундаменты, погреба и подвалы – как удержать впоследствии всех живущих по трассе этого «метро» от устройства мало-мальски глубоких ям? Еще вопрос – куда девать землю, вынутую при прокладке тоннеля? И еще – как выложить кирпичный свод хода в закрытом тоннеле? Я не строитель, но насколько я себе представляю технику кладки сводов и арок, они сооружались как раз таки сверху, либо же нужно было иметь большой зазор между выкладываемым сводом и «потолком» земляного тоннеля. Но это было невозможно, при высоте сводов 2,2–2,5 метра до поверхности земли оставалось сантиметров 30–50, то есть для зазора уже просто не оставалось глубины… При этом я исхожу из того, что вода стояла и вправду хоть на полметра ниже нынешнего уровня.
Но система подземелий существовала, да и сейчас существует. Этот квартал (Цвиллинга-Труда-Советская-Маркса), наверное, самый «богатый» в Челябинске на подвалы. Их здесь было (и есть) очень много. Практически треть квартала принадлежала Покровским, у которых на дворе был одно время и водочный завод, и подвалы с винными складами и пр. У Бреслиных подвалы были как под доставшимся им от прежних хозяев каменным флигелем, так и под хозяйственными постройками. Один из них, после постройки нового каменного дома, оказался под ним. Другой остался несколько в стороне. Скорее всего, эти подвалы соединялись. Часть подвала под флигелем была расчищена в ходе работ на котловане пристройки к Камерному театру (где сейчас магазины «Ткани» разных типов). Кстати, сейчас уже не все помнят, что здание, расположенное на углу Маркса и Цвиллинга, примыкающее к Камерному театру, построено уже в 2003–2004 годах.
Я не буду особо удивлен, если окажется, что многие подвалы в квартале соединялись, образуя сеть подземных помещений, своеобразный склад продукции завода Покровских. По крайней мере, принадлежавшие Покровским подземные хранилища точно были связаны в одну систему, а это сегодняшние дома по Цвиллинга 11 и 13 и расположенные в глубине квартала постройки, примыкающие к зданию Камерного театра. Подвалы эти, обычно со сводами, ширина «секции» 4-5 м, шире не делали, чтобы не рисковать – нагрузка на свод все ж таки была. Кроме Бреслиных и Покровских, подвалы были под домами (и пристройками) Круглова и Пентегова (Цвиллинга 5 и 7 с домами во дворах). Это действительно уникальная система подземных сооружений, своего рода подземный городок. Эти подвалы надо бы обследовать, выяснить, в каком состоянии они находятся. Рассмотреть возможность их использования. Как историку, мне, естественно первой приходит в голову мысль о музее – в подвальном «интерьере», со сводчатыми потолками можно разместить экспозицию, посвященную винной торговле, преступности, строительному делу – выбор не так уж мал. И она бы пользовалась популярностью (если хорошо сделать). А те подвалы, что у Камерного театра, могли бы быть использованы для его же нужд. Конечно, для начала надо выяснить состояние, необходимые работы по ремонту, отношение к вопросу собственников. Но это один из тех самых «имиджевых» ресурсов, только, чтобы его использовать, надо вложить деньги…
Тема пития, пьянства и т.д. была и остается одной из постоянных, особенно в периоды «больших праздников». При этом мы зачастую романтизируем свое прошлое в этом отношении. Посмотрим, на основании документов XVIII века, как организовывалась проверка качества напитков, масштабы винной торговли и некоторые другие моменты.
Штоф — 1/10 ведра, полуштоф — 1/20 ведра и «четвертушка», или 1/40 ведра. Фото взято здесь — http://enlight.ru/camera/393/index.html
1786 год, из «экспедиции по винной и соляной части» казенной палаты Уфимского наместничества в Верхоуральский нижний земский суд пришел указ. В документе констатировалось, что «в нынешнее лето по Оренбургской линии в крепостях расположено войск немало, а потому и должно иметь на продажу в тамошних питейных домах питей: вина, ординарной, французской и сладкой водок, наливок, пива и меду без недостатка, дабы чрез то казенная питейная продажа увеличена быть могла и корона б подлежащей от того прибыли не лишалась». Казенный интерес превыше всего и питейные дома появляются в крепостях задолго до того, как там будут построены церкви, потому что государству нужны деньги… Ну а к 1780-м годам система питейных домов существовала уже давно и прочно. Вино поставлялось в питейные дома в бочках, ординарная водка в бочонках, французская и сладкая водка в штофах и полуштофах, а наливки в бутылках. При этом напитки должны были быть «указной доброты», то есть соответствовать указным нормам. Емкости опечатывались винными приставами для подтверждения того, что жидкость внутри та самая, что налили в них изначально. В питейные дома напитки поступали из «магазейнов», то есть складов, располагавшихся в уездных центрах. При этом при поступлении очередной партии в магазейн с винного завода, напитки проходили освидетельствование местного городничего и винного пристава. Освидетельствование состояло из нескольких операций: напитки проверяли на запах, затем «отжигали», то есть просто поджигали и смотрели сколько выгорит, а сколько останется. Причем для этой процедуры существовали специальные клейменые отжигальницы. Нормальным считалось «полувыгарное вино», то есть то, где выгорала половина объема жидкости. Напомню, что вином, или «хлебным вином» в ту пору называли напиток, который мы сегодня полагаем водкой. Водками в ту пору называли хлебное вино, приготовленное не из чистого зернового продукта сбраживания, а с какими-то ароматическими (растительными) добавками. «Ординарная водка» — разбавленное (1:1) ароматное хлебное вино. Французская водка – бренди, виноградная водка. Сладкая водка, возможно простое название «ратафии» — смесь хлебного вина и фруктового или ягодного сока, с добавлением сахара.
Основным продуктом было хлебное вино. Доставлялось оно до места, как уже упоминалось, в бочках, а объем бочек был сорок два ведра. Ведро в 12,5 литров. То есть бочки были полутонные. А дороги в те времена были только проселочные, при том, что основной вид грузового транспорта – телега, не имеющая даже подобия рессор. Вот и представьте себе, что надо довезти десять бочек вина от Исетского Боровлянского винокуренного завода (этов нижнем течение Исети) до Челябинска, а то и до Верхнеуральска. Бочки будет постоянно трясти, подбрасывать. Поэтому людям, которые везли бочки с вином, предписывалось: «от течи ж бочки бы в дороге замазывали пристойными замасками».
Но вот продукт привезен в «магазейн» и дальше винный пристав отправляет его в питейные дома, в крепости пограничной линии. Все емкости должны быть опечатаны винным приставом, а помимо бочек, штофов и т.д. с напитками, предназначенными на продажу, в каждую крепость направлялись «пробники» с питьем каждого вида, также опечатанные приставом. Когда очередная партия спиртного поступала в крепость, комендант должен был проверить целостность печатей на всех емкостях, а потом приступить к «освидетельствованию». Передаю слово современникам: «потом распечатав те питья, в доброте и во вкусе с пробами сверить, и где есть отжигальницы и пузырьки (видимо, мензурки с делениями – Г.С.), то вино и ординарную водку на оных отжечь, а французским водкам и наливкам поверку зделать, сладким же водкам и наливкам единственно по вкусу и по доброте. То свидетельство и поверку учинить и естли против означенных уведомлениев и проб, по свидетельствованию их господ комендантов те питья во вкусе и доброте, а вино и ординарная водка и по отжигу окажутся сходственны … тогда оныя тот час велеть сидельцам по узаконенным ценам в продажу производить».
Еще раз небольшой словарик))):
Магазейн (магазин – в России, вплоть до конца XIX века – склад, а не торговое помещение, и не журнал)))
Доброта – в данном случае синоним слова «качество».
Пристойный – такой как должен быть, то есть выражение «пристойная замазка» означает всего лишь хорошую замазку, ту, которая действительно замажет разошедшиеся щели в бочке.
Против – в сравнении
Челябинская область разнообразна не только в ландшафтном отношении. Ее история тоже бывает несколько неожиданна. По крайней мере, для тех, кто знаком с ней «издали». Для большинства история нашего края начинается с крепостей и заводов. Чуть более ранний период темен, а уж о времени до начала русского расселения и говорить нечего. Не углубляясь слишком далеко, вспомним об одной из дат, довольно почтенных на фоне прочих – в этом году исполняется 333 лет Белоярской-Теченской слободе, которая сегодня называется село Русская Теча. Это самое старое русское поселение в Челябинской области. Очень коротко лишь о нескольких моментах из прошлого Русской Течи.
В 1682 г. крестьянин Катайского острога Иван Синицын заложил Белоярскую–Теченскую слободу: «под слободу и под пашни и под сенные покосы земли отведено по обе стороны Течи речки в длину на 10 верст, а поперег с тож число». Верста в те времена мера вовсе не такая «однозначная» – были версты «путевые», обычно в 500 сажен (чуть больше километра), и были версты «межевые», в 1000 сажен (больше 2 километров). То есть Теченской слободе нарезали участок земли вполне приличный. Такие большие земли отводились слободам «на вырост» — когда народ обустраивался, заводил пашни и покосы в разным местах отвода, то выяснялось, что удобнее поставить деревню недалеко от своей делянки. Постепенно количество деревень росло. Деревня Калмацкий Брод (сегодня село Бродокалмак), располагалась в 22 верстах вверх по Тече от самой слободы, она стояла на краю земель Теченской слободы. Нижняя граница земель Теченской слободы хорошо видна на второй карте — там показана речка Межевая, котора разделяла территорию слободы и Далматова монастыря.
Карта, составленная С.У. Ремезовым в 1696 году. Это, наверное, самая старая карта с подробным обозначением населенных пунктов, рек и озер, для наших мест. Нажмите для увеличения
Насколько быстро «отпочковывались» деревни от слободы, показывают документы конца XVII – начала XVIII в. Если мы посмотрим на чертеж (карту), составленную Семеном Ремезовым в 1695 г., то увидим, что у Белоярской-Теченской слободы показаны две деревни, ниже ее по р. Тече, хотя очень может быть, что показаны вовсе не все деревни. Кстати, на карте слобода подписана как «Белоiaрская», то есть Белоярская. Со временем слово Белоярская «отпало» и осталось только «Теченская» – по реке, на которой слободы стояла. К 1719 г. у Теченской слободы было уже много деревень: Чилигина, Бакланова, Ческидова, Щербакова, Нижняя, Парамонова, Осолоткова, Кокуй, Калмацкой Брод, Терикуль, Сугояк, Томино, Шуранкуль, Биликуль, Фролова. Но точно можно сказать, что деревни Осолоткова и Калмацкий Брод возникли гораздо раньше – в 1706 г., во время восстания, башкиры разорили «деревни Калмацкий Брод и Солоцкую Теченской слободы и деревню Курганску. Общие потери превысили 112 человек убитыми, 65 человек пленными». В Калмацком Броде было к тому времени уже около 40 дворов, так что деревня, скорее всего, возникла еще в конце XVII в.
Инициаторы строительства новой слободы обычно назначались ее руководителями – слободчиками. На них возлагались обязанности местного управления, им давалась «Государева таможенная печать», поскольку они должны были собирать пошлины (налоги) с проезжавших через слободу купцов. Дело в том, что вплоть до 1754 г. в России, кроме таможен пограничных (или портовых) существовали так называемые внутренние таможни. Теоретически они должны были стоять на границах каждого уезда (напомню, что уезд в XVII в. очень крупная административно-территориальная единица), но для того, чтобы перекрыть все дороги, требовалось очень много людей. Обычно слободы ставились либо непосредственно на существующей дороге, либо вблизи ее, и купцы должны были проехать через какую-нибудь из слобод. Если у них не было свидетельства об уплате таможенных сборов с товара в этом уезде, то они должны были оплатить их слободчику, который выдавал им соответствующую квитанцию о получении пошлин. Для того чтобы заверять такие документы, и нужна была Государева таможенная печать. Но, насколько можно судить, таможенная печать являлась универсальной, и ей заверялись все важные документы.
Слободы в Зауралье обычно имели укрепления, на случай нападения степняков, либо конфликта с башкирами. Правда, оборонительной стеной обычно окружали только центральную часть поселения, с церковью и основными административными постройками. Укрепления Теченской слободы в 1742 г. представляли собой в плане прямоугольник 100 х 25 сажен (215х53 м), длинные стены ориентированы по линии север–юг, вдоль реки. Восточная и южная стена – рубленые (то есть состоящие из срубов), западная (приречная) и северная – заплот. Башен две: одна, проезжая, в середине восточной стены, вторая, видимо, глухая (т.е. не проезжая, без ворот), в СЗ углу. Высота башен – 5 сажен, или почти 11 м. Кроме крестьян в слободу набирались «беломестные казаки» – люди, которые должны были служить государеву службу с пашни без денежного, хлебного и соляного жалованья. Они должны были обеспечить безопасность слободы от набега, нести караулы в ее окрестностях и в случае нападения калмыков или башкир, оборонять слободу и ее население. За это они пользовались семью с половиной десятинами пашни без уплаты податей, т.е. жили на самообеспечении, не получая за службу жалованья от государства.
В 1730-х гг. помимо центрального укрепления все поселение слободы было обнесено заплотом с четырьмя проезжими башнями протяженностью 840 сажен (около 1800 м). В то же время обзавелись оборонительными сооружениями многие деревни Теченской слободы: Биликульская, Сугоякская, Нижняя, Баклановская и Калмацкий Брод. Укрепления их были простыми: «заплот лежачий в столбах» – в землю вертикально вкапывались бревна, в которых с двух сторон выбирались продольные пазы, в эти пазы вставлялись концы бревен, которые укладывали горизонтально. То есть лежачие бревна укреплялись в стоячих столбах.
В период башкирского восстания 1735—1740 гг. в Теченской слободе базировались части, участвовавшие в подавлении восстания. Здесь формировались обозы с продовольствием для строящегося Оренбурга. В 1739—1743 гг. Теченская слобода в зимнее время являлась центром Исетской провинции (на летнее время канцелярия переезжала в одну из крепостей). Именно в Теченской слободе составлялись документы первой переписи населения крепостей: Челябинской, Чебаркульской, Миасской и Еткульской, зимой 1739—1740 гг.
В нынешнем году юбилей закладки Верхне-Кыштымского завода (1755 г.) и освящения церкви Сошествия святого Духа на апостолов. По этому поводу серия постов про Кыштым. Прототип этого текста мы ваяли вместе с Вячеславом Михайловичем Свистуновым, историком из города Касли, наверное лучшим специалистом по истории заводов на Южном Урале.
В 1755 г. Н.Н. Демидов приступает к строительству Верхне-Кыштымского завода, которое было завершено на следующий год. А еще через год, в 1757 году завод был почти полностью разрушен пожаром. После этого Демидовы принимают решение восстанавливать завод уже в камне. К 1759 году была восстановлена плотина, облицованная плитами тесаного камня, и построен кирпичный доменный корпус («доменный двор»).
Очевидно тогда же решили построить каменные церковь и господский дом, но приступили к их строительству уже после восстановления завода. Собственно, о них и пойдет речь дальше.
Фрагмент плана Верхне-Кыштымского завода 1761 года. На полуострове — строящийся господский дом, на острове — церковь.
Церковь была заложена не в центре поселения и не на горке на краю заводской слободы, а на острове посреди пруда. Это было совершенно нестандартное решение – мне неизвестно больше ни одного случая, когда бы церковь (или мечеть) были отделены от поселения водным пространством. Сложно сказать, чем руководствовались Демидовы, принимая решение о таком размещении храма, возможно, предполагали расширения заводской слободы на другой берег пруда. Мне рассказали легенду о том, что якобы Никита Никитич с семьей гулял (вариант — катались в коляске, т.е. конном экипаже) на острове, в это время началась страшная буря и он дал обет, что если они спасутся, то он поставит на этом острове храм. То есть, это вроде как обетный храм. Честно говоря, не очень понимаю, что могло заставить его везти семью не то что на остров посреди заводского пруда, а вообще на завод… Учитывая, что места эти были неспокойны, только в 1755 году прошло восстание башкир. Легенда, скорее всего, появилась позже, когда остров был соединен с обоими берегами пруда мостами и воспринимался как часть заводского пейзажа. А в 1750-х годах остров просто находился за пределами заводского поселения и мост, очевидно, был построен, когда началось возведение храма.
В заводской ведомости 1762 г. указано: «… при Верхне-Кыштымском заводе … имеется: … церковь божия, в коей будет 2 престола, складена собственными господина Демидова крестьянами ис камня и кирпича о дву апартаментах; в нижнем во имя Святого Иоанна Предтечи теплая, а в верхнем во имя Сошествия Святого Духа холодная. Над папертью складена колокольня каменная ж. Точию оная церковь и колокольня еще в совершенство не приведены». Иначе говоря, церковь была двухэтажная — в нижнем этаже теплый, то есть зимний, храм, а во втором — холодный, летний.
В одном из дел, хранящихся в ОГАЧО, приведена копия (машинописная) благословенной грамоты на освящение храма: «Божиею милостию смиренный Павел православный митрополит Тобольский и Себерский. Духовного Правления Екатеринбургскому заказчику пречесному протопресвитеру Феодору Кочневу генваря 28 дня 1761 года в представленном нам из оного Екатеринбургского Духовного Правления доношении объявлено, что обложенная в 1760 году того Екатеринбургского заказу в Кыштымском заводе церковь сошествия Святаго Духа с пределом святаго пророка и предтечи крестителя Господня Иоанна в совершенное строением окончание приведена всеми принадлежащими ко освящению церковными потребностями удовольствована, почему и требовано о освящении оная церкви с приделом и об отпуске на то святых антиминсов, рассмотрения, того ради благославляем… С сия же грамота списав копию иметь у себя для ведома а подлинною отдать в церковное хранение кому надлежит с роспискою. Писана лета Господня 1764 года Ноября 30 дня…». Освящена церковь была 7 февраля (по старому стилю) 1765 г., на день преподобного отца Парфения епископа Лампсакийского.
Церковь Сошествия св. Духа на апостолов. 1840 год.
Храм, построенный в стиле барокко, является вторым по времени создания каменным храмом в Челябинской области (после Троцкого, он же Уйский, собора в городе Троицке) и, пожалуй, единственным, не подвергшимся перестройке. Он был осквернен во время пугачевского восстания и впоследствии переосвящен, но разрушения того времени коснулись алтарной части и не затронули самого здания. Так что церковь Сошествия св. Духа – один из немногих (если не единственный), в нашем регионе памятник архитектуры эпохи барокко.
В большинстве статей про этот храм, сказано, что он построен в классическом стиле, но это «не совсем так». Было бы странно, честно говоря, если бы в 1750-х годах на Южном Урале начали строить классицистическое здание, поскольку классицизм еще и в российские столицы не пришел в это время.
Практически одновременно с храмом началось строительство господского дома. Долгое время все ориентировались на его современный облик, поэтому трактовали его как изначально построенный в стиле классицизма. Несколько лет назад В.М. Свистунов обнаружил в одном из дел Российского государственного Архива древних актов план и фасад первого каменного демидовского дома в Верхне-Кыштымском заводе.
Это двухэтажное здание в стиле барокко. Автор проекта неизвестен. Надо отметить, что в оформлении фасадов дома использован металл – чугунные колонны и балконные решетки со стороны двора, чугунные пилястры и решетки, имитирующие балконные ограждения, со стороны пруда, а также облицовка чугунными плитами верхнего края цоколя здания (точно такая же облицовка цоколя была запроектирована и для церкви Сошествия св. Духа). Это, очевидно, была своеобразная визитная карточка Демидовых – чугунная наружная терраса и чугунные лестницы, ведущие в сад, были важной деталью оформления двухэтажного дворца Г.А. Демидова в Санкт-Петербурге, построенного во второй половине 1750-х гг. Возможно, что дом в Кыштымском заводе проектировал тот же архитектор, что и петербургский дом Г.А. Демидова, но и здесь имя зодчего называют лишь предположительно – не то А.Ф. Кокоринов, не то С.И. Чевакинский…
В уже цитированной ведомости заводской конторы от 4 ноября 1762 г. усадьба описана так: «…Дом господский о двух апартаментах складен собственными ж господина Демидова крестьянами из камня и кирпича в коем имеется 18 покоев. Покрыт сверху деревянным тесом токмо внутри тех покоев еще совершенно недоделано. Около того дому двор, вокруг обнесен каменною стеною. В стенах оного двора состроены и покрыты тесом же 2 погреба с выходом, анбар, зделанный над оными погребами, деревянной, снаружи подмазан по щекотуру извескою, сарай для содержания рогатого скота каменной, сарай же, в коем ставитца будут коляски, сани и прочее, каменной же, кантора с людскими подклеты о четырех жильях и при них двои сени под одну крышу, такмо и еще недокладены…».
Это фрагмент плана Верне-Кыштымского завода начала XIX в. Двор, естественно, полностью обнесен стеной, такая же стена окружала и сад, расположенный на оконечности полуострова.
Дом Демидовых стоял в глубине двора, по боковым сторонам которого вытянулись хозяйственные постройки, которые были также сложены из кирпича: конюшня, каретник, амбар и пр. Две дальние от дома постройки – конюшня и заводская контора служили основаниями для двух шестигранных ассиметричных башен. Башни, как и основная часть надворных служб, были построены вскоре после возведения господского дома. Весь двор был обнесен каменной стеной.
Это рисунок башен 1840 года — пока что самый ранний из известных, точнее, единственный. Решетка, показанная на рисунке, сменила каменную стену уже в ходе перестройки усадьбы Григорием Зотовым в 1820-х — 1830-х годах.
Для сравнения повторю рисунок церкви сошествия Св. Духа, построенной в 1759-1764 годах на острове.
Фото церкви до реставрации. Фото лтсюда — http://nashural.ru/Krasota/kishtim.htm
А это современные фотографии башен.
Башни, построенные над зданием бывшей заводской конторы и каменным амбаром, сохранились до наших дней. По этому же принципу (восьмерик на четверике) построен и центральный купол церкви, расположенной на острове. Судя по характеру кирпичной кладки, большемерным кирпичам, железным кованным связям и декору (сдвоенные пилястры на углах, профилированные карнизы, «сухарики», разорванный декоративный карниз, форма и обрамление оконных проемов), эти башни построены одновременно с господским домом и церковью Сошествия Св. Духа[i]. Особенно явно это обнаруживается при сопоставлении декора храма и башен (рис. 2–3, 5–8). Тем не менее, башни не отмечены ни на одном заводском плане и не упоминаются ни в одной заводской ведомости XVIII – 1-й половины XIX века. Единственное описание этих двух башен выявлено пока только в оценочной ведомости 1897 года, где указано, что «…над лабораторией (бывшая, к тому времени, заводская контора – авт.) кирпичная башня в виде восьмигранника, высотой 3, диаметром 4 сажени, толщина стен 0,35 сажен, крыта железом», «Башня кирпичная, в виде восьмигранника диаметром 6, высотой 3 сажени, толщина стен 0,35 сажен, она на каретнике». Тем не менее, на плане 1913 года они вновь не читаются, т.е. никак не обозначены. Башни, имеющие в плане вид восьмигранника, являются, по сути, надстройками над зданиями прямоугольной формы. Последние и обозначались на планах. Диаметр башен определялся параметрами (шириной) построек, поверх которых они строились.
Следующий пост постараюсь сделать про обновление архитектурного облика центра Кыштыма при Григории Зотове, который якобы «ничего не сделал» для развития завода и вообще был «Кыштымским зверем». Этот миф до сих популярен, что самое печальное — в самом Кыштыме…
[i] А.А. Стариков и Р.М. Лотарева почему то отнесли постройку этих башен к середине XIX в., объясняя их появление… приверженностью Л.И. Расторгуева и Г.Ф. Зотова старообрядчеству. По их версии, эти башни были построены уже после перестройки главного здания усадьбы, причем в разное время – такой вывод они делают, исходя из разного диаметра башен. (Стариков А.А., Лотарева Р.М. Город Кыштым – «жемчужина» Южного Урала. – С. 45). В реальности диаметр башен соответствовал параметрам служебных корпусов (флигелей) поверх которых они сооружались, о чем сказано в настоящей статье. Представляется очень странным, чтобы хозяева построили «мощные сторожевые башни при въезде» после того, как каменная стена, по сторонам которой эти башни стояли, была заменена на чугунную ограду. Еще более странно строить главный дом в стиле классицизма и дополнять облик усадьбы «архаичными» башнями – если исходить из логики, предлагаемой авторами, и то и другое было сделано по заказу одних и тех же хозяев, точнее, одного человека – Григория Зотова.
История эта началась еще в прошлом году. Долго я ходил и вынашивал план сделать материал о золоте сарматов. Вернее, нет, не с этого началось. Однажды я придумал проект «Неизвестная Башкирия», дабы рассказать о вещах, которыми мы могли бы гордиться, но, к сожалению, про них плохо знаем. Курай, кубыз и кумыс, конечно, хорошо, но уже так замусолили эти вещи. А ведь есть башкирская лошадь, Акман-Токман, «Бирское яблоко». К таким же брендам относится и коллекция золота сарматов, хранящаяся в Уфе. С проектом пока решил повременить, а вот статью для одной из газет написать решился-таки.
Пока я общался с научными светилами, в частности археологом Анатолием Харитоновичем Пшеничнюком, человеком, который раскопал те самые Филипповские курганы, давшие миру знаменитых 12 золотых оленей, все шло хорошо. Правда, Пшеничнюк посетовал на то, что когда по миру ехала выставка нашего сарматского золота, то везде была реклама, а у нас – тишина. «Передали мы это все Институту этнологии и этнографии, – сказал мэтр. – И все на этом».
Поначалу значения словам я не придал. Вспомнил лишь, когда начал звонить в этот самый институт, дабы меня туда пустили для написания материала. На что мне было отвечено, что хоть ты журналист, хоть ты не журналист, а пустить мы тебя не могем. Собирай группу от 10 человек, делай заявку, плати денюжку и тогда можешь увидеть коллекцию и написать там свою статью. Кстати, мил человек, не забудь, что за фотографии отдельный прейскурант.
Попенял, погоревал, но уж очень хотелось поведать миру о чуде сарматских мастеров, да самому посмотреть. После того, как я открыл сайт Института этнологии и этнографии имени Кузеева, то мне стал понятен график работы музея. А работал он не торопясь, с чувством, с тактом, с расстановкой. Пять рабочих дней в неделю, с 10 до 17 часов, с обязательным перерывом на обед.
Тем не менее группа набралась. Стоит ли говорить, что почти все там были сбежавшими с работы? Слава господу, экскурсию нам провела сама директор Айслу Юнусова. На вопрос мой: как же так, тут такое сокровище, а люди посмотреть не могу? Айслу Билаловна ответствовала, что музей не относится к Минкульту, от того и работает как институт в целом, экскурсоводов нет. И вообще, мы же не запрещаем экскурсии? Интересно – говорю – получается. Вроде как посетить можно, но очень трудно. Мы путей легких, конечно, не ищем, но все же, разве нельзя договориться насчет выходного дня? Ведь столько желающих в городе людей посмотреть на чудо.
На что мне ответили, что дескать можно, просто платите двойную таксу и пишите письмо от юридического лица, с которым мы и заключим договор. Ок, думаю, так и сделаем. Пусть двойная оплата, пусть юридическое лицо, но ведь можно!
Как же я был наивен! Группа на клич, брошенный в Интернете, набралась сразу же. Тридцать человек! Нашлось и юридическое лицо, и письмо на фирменном бланке написали, и отвез я его самолично в прекрасный особняк на Карла Маркса, 6. Только вот через пару дней ответили оттуда, что среди недели – пожалуйста, а в выходные что-то не хочется.
И подумал я, горько заплакав, что если у нас в стране и все для людей, то это еще не значит, что ты в списке этих самых людей. То есть когда приезжают наши высокие гости из Москвы, то пожалуйста, двери распахнуты. Все улыбаются и говорят что-то вроде «рахим итегез». А когда ты холопья морда, то какой от тебя прок, кроме грязи на обуви, а? Иди лучше в зеркало посмотри, да подумай, куда ты со своим суконным рылом лезть надумал!
А потом, вытерев слезы, полез и посмотрел, как работают тот же Эрмитаж и Алмазный фонд. Там все для человека, в выходные эти заведения работают. А у нас в городе, которому так повезло с этой уникальной коллекцией – золото сарматов реально собрание мирового уровня, – все, как всегда. Тишь, гладь да божья благодать. Зато полы чистые!
Оригинал материала: http://ufa1.ru/text/column/892012.html
В 1809 г. Кыштымские и Каслинский заводы покупает у наследника Никиты Никитича, Петра Григорьевича Демидова, вольский купец 1-й гильдии Лев Расторгуев. Возможно, главное здание усадьбы в Кыштымском заводе начали перестраивать еще в самом начале XIX в., очертания дома на плане 1806 г. отличаются от того, что показано на планах XVIII в.
Господский дом после перестройки. Рисунок 1840 года.
Но полномасштабная реконструкция здания произошла, видимо, при наследниках Л. Расторгуева, в тот период, когда заводами управлял Григорий Зотов. Дом, теперь уже Расторгуевых, стал на этаж выше, расширился. Оформление его обрело черты классицизма – направления, господствовавшего в то время в российской архитектуре. Причем старое здание не было снесено, оно было использовано как основа. В новом доме центральный зал первого этажа имел сводчатое перекрытие – с большой долей вероятности этот облик зал сохранил с XVIII в.
Имя архитектора, создавшего новый облик здания, не известно. Было высказано предположение, что автором проекта мог быть Малахов, но подтверждения этому пока не найдено. Известная исследовательница городов-заводов Р. Лотарева предложила версию, что автором усадьбы Харитонова (зять Расторгуева) и господского дома в Кыштыме является К. Адамини, но основания у этого предположения более, чем зыбкие. Так что и здесь сплошные загадки…
Заводской госпиталь. Рисунок 1840 года. Очевидно, в 1837 году он уже действовал. В то время там «хозяйничал» медико-хирург Тарасов.
В то же время, на другой стороне пруда, было построено здание заводского госпиталя. Двухэтажный дом с колоннадой на всю ширину парадного фасада, с двумя небольшими флигелями, расположенными симметрично, по обе стороны здания. Флигели с главным зданием госпиталя зрительно объединяла каменная ограда. Комплекс госпиталя служил своеобразным «отражением» господского дома на другом берегу пруда – отражением немного упрощенным, уменьшенным, но повторяющим «прототип» в основных, узнаваемых, деталях.
Фасад Верхне-Кыштымского завода. Рисунок 1880 года. Чтобы была идентичная времени Григория Зотова ситуация — «уберите» боковые корпуса, те, что по сторонам ограды — центральная часть из того времени.
И еще один архитектурный комплекс, который сложился в центре Кыштыма в тот же период – здания Верхне-Кыштымского завода. Сама специфика заводских построек накладывает ограничения на оформление их фасадов. Тем не менее, если мы посмотрим на изображение фасада Верхне-Кыштымского завода второй половины XIX в., то должны будем признать, что общая стилистика оформления зданий тяготеет к классицизму. Верхне-Кыштымский завод вовсе не был в этом отношении исключением, многие заводы в этот период были перестроены и оформлены в соответствии с архитектурными тенденциями своего времени. Но далеко не каждый завод мог предъявить миру своеобразный ансамбль каменных зданий, построенных в стиле классицизма: господский дом, госпиталь и завод.
Фрагмент плана завода 1840 года: «а» — завод, «в» — госпиталь, «Г» — господский дом.
Все это было построено в тот период, когда заводами управлял Григорий Зотов. Человек, который воссоздал пришедшие в упадок заводы. Человек, которого с весьма нелегкой «руки» Д.Н. мамина-Сибиряка называют «кыштымским зверем». Самое печальное, что художественное произведение стало основой для восприятия фигуры Зотова даже историками. Полный бред. Я у кого-то из коллег прочел несколько лет назад, что мол когда Зотов был крепостным, то поднял Верх-Исетский завод, а когда стал сам практически хозяином, то напрочь забыл свои былые устремления и ничего на Кыштымских (точнее Каслинских) заводах не сделал. То есть, человек даже не попытался разобраться — так ли это. На сайте Центрально городской больницы г. Кыштыма излагается такая версия:
«16 лет (1830-1846 г.г.) шло строительство госпиталя в г. Кыштыме. Построенный по проекту замечательного крепостного архитектора Александра Петровича Чеботарева, Кыштымский госпиталь был одним из лучших на Урале. И хотя по замыслам и своему назначению он должен быть стационарным лечебным учреждением, на деле же этого не случилось. Наследники Расторгуева использовали помещение госпиталя для развлечения господ, а его надворные постройки – под квартиры и мастерские. Забота господ – заводчиков о здоровье рабочего человека носила чисто формальный характер и медицинская помощь больным, по-прежнему, в основном, оказывалась на дому, и при тяжелых заболеваниях рабочие заводов были лишены даже того примитивного стационарного лечения, каким мог бы располагать построенный, но бездействовавший госпиталь».
Я не знаю, откуда они взяли информацию, видимо из какой-нибудь статьи , написанной под влиянием баек…
В Атласе завода 1840 г. госпиталь уже показан, причем с планом, где обозначены назначения помещений и размещение кроватей. В 1837 году госпиталем заведовал медико-хирург Тарасов, а при госпитале работали и обучались несколько лекарских учеников и школьников. В этом же году крестьянин кабанщик Куренков, повредивший во время заготовки леса для отжига угля руку пролежал в госпитале 10 недель. В общем, госпиталь работал. И построен он был, судя по всему, уже к 1837 году.
В общем, Мамин-Сибиряк, в данном случае наделал дел, практически перечеркнув все, что было сделано хорошего в период 1820-1830-х годов на Кыштымских заводах. Я не хочу сказать, что все было чудесно — хватало и мрачных сторон. Но если у кого-то из вас хватит желания и сил посидеть в архиве и сравнить материалы по Кыштымским и, скажем, Сергинским заводам, или Невьянскому, то повод для размышлений явно бы появился… Хотя и он просто пошел в «струе», отношение к Зотовым было создано за полтора десятка лет постоянных инспекций, проверок и др. Самая известная из них — комиссия под руководством графа Строганова, в 1827 году.. Мощнейший прессинг, под который попали наследницы Расторгуева, а в первую очередь муж одной из них — Харитонов, и свекр другой — Григорий Зотов, объяснялся просто. Они оба были старообрядцами.